Чтение онлайн

— Все в школе говорят, что ты отлично справляешься, — сообщает Майя и тут же роняет огромный кусок авокадо себе на свитер.

Мне, конечно, не нужно одобрение от толпы переполненных гормонами подростков, но тепло от её слов всё равно разливается внутри.

— Правда?

Она кивает:

— Мисс Паркер сказала, что у вас с Эйденом классная энергетика.

Пэтти появляется с другой стороны стойки и ставит передо мной мой кафе-о-ле:

— Согласна с мисс Паркер. У этого мужика чертовски сексуальный голос.

— Пэтти.

— Просто озвучиваю факты.

Она поворачивается к Майе:

— А у тебя уже появился кто-нибудь сексуальный или это только с тринадцати начинается?

— Пэтти, — повторяю я, теперь уже с предупреждением в голосе.

Майя пожимает плечами, соскребая авокадо с рукава:

— Мне книги кажутся сексуальными, — заявляет она с полной серьёзностью. — Никто в школе пока не переплюнул Арагорна36.

Боже, как же я обожаю эту девочку. Я наклоняюсь и целую её в висок.

— Придётся тебя разочаровать, но никто и не переплюнет.

Пэтти поднимает кулак в знак солидарности и отходит к кофемашине:

— Голая правда! — бросает она через плечо.

Майя вздыхает:

— Обидно, конечно.

Телефон снова скачет по столешнице. Майя оживляется:

— Можно посмотреть?

Я делаю глоток кофе. Мэгги ещё вчера вечером пообещала отмечать сомнительные сообщения, прежде чем они попадут ко мне. Наверное, надеется, что в переписке я справлюсь лучше, чем в эфире. Но пока всё, что я получила, — это поток нелепых пикап-фраз и несколько сообщений от того самого парня, который пытался узнать, как я выгляжу.

Я десять минут пялилась в экран, почувствовала, как накатывает тревога, и спрятала телефон на дно сумки.

— Давай, — говорю. — Но если увидишь что-то странное, я утащу тебя на кухню и промою отбеливателем твой невинный мозг.

— Принято, — отзывается Майя, уже с хищным блеском в глазах прокручивая экран. — Ого. У тебя тут, наверное, тысяча сообщений.

Пэтти снова появляется напротив:

— Читай вслух, что достойное.

Я поднимаю бровь. Перед стойкой стоят два нетерпеливых клиента:

— А у тебя, случайно, нет работы?

— Это важнее.

— Серьёзно?

— Вопрос жизни и смерти, детка, — говорит Пэтти. — Эти подождут.

Майя и Пэтти склоняются над телефоном, как заговорщицы. Я отвлекаюсь печеньем, но мысли снова возвращаются к прошлому вечеру — и к тому, что именно я могла сказать Эйдену, что его оттолкнуло.

Мне казалось, у нас всё получается. Да, вначале я нервничала, но потом вроде влилась. Может, он не привык делиться эфиром? Может, я снова говорила слишком громко? Он вернулся после прогноза от Джексона — и был другим. Холодным. Резким. Последний час мы принимали затянутые звонки, и, кажется, он специально избегал разговоров со мной. А я до сих пор не понимаю, чем его задела.

— Упс, — говорит Пэтти. — Это точно фото ящерицы?

Я тянусь к экрану:

— Очень надеюсь, что да.

— Его зовут Бартоломью, — сообщает Майя, не отрывая взгляда от телефона. — Мам, эти мужики — сплошное разочарование.

— Я же говорила.

Пустая трата времени. Я топчусь на месте, получая сообщения от незнакомцев, ни одно из которых не вызывает ощущения чего-то настоящего. Каков шанс, что из этого вообще что-то выйдет? Почти нулевой — если судить по парню с ящерицей.

— Вот этот интересуется, как выглядят твои ноги.

— Фу. Удали.

— Уже. — Майя листает дальше. — А этот приглашает в киоск со снежными шарами. Бесплатный кремовый лёд. У него будка возле того стрип-клуба, рядом с палаткой, где продают говядину.

— Звучит уже лучше. Отметь. Я обожаю со вкусом голубой малины37.

— А вот и Эйден. Он написал тебе сегодня утром.

Я выхватываю телефон:

— Что?

Пэтти фыркает:

— Ну вот. А говорила — неинтересно.

Я прижимаю телефон к груди, заслоняя экран:

— А ну марш работать. Они сейчас бунт поднимут.

— Хотела бы я на это посмотреть, — хмыкает Пэтти, но всё же идёт к эспрессо-машине и принимается за заказы. — Передавай привет мистеру с сексуальным голосом!

Майя подпрыгивает рядом:

— Что он написал?

Я приподнимаю телефон, всё ещё прикрывая его рукой, и читаю:

Эйден: «На всякий случай: это была не моя идея».

Эйден: «Надеюсь, тебя не заваливает сообщениями».

Телефон вибрирует ещё дважды, пока я дочитываю.

«Засыпали» — мягко сказано.

— Ты ему ответишь? — спрашивает Майя, прижимаясь щекой к моему плечу.

— Не знаю. Я вроде как должна переписываться с теми, кому я интересна, да?

— Он бы не написал, если бы не хотел поговорить.

О, этот двенадцатилетний оптимизм. Я прокручиваю экран вверх, отключаю уведомления и блокирую телефон. Разберусь позже — когда Пэтти не будет коситься на меня из-за кофемашины, а Майя не станет ёрзать от нетерпения.

— Как насчёт пиццы на ужин? — спрашиваю я, надеясь отвлечь и её, и себя.

От тяжести в груди, от липкой туманности в голове, от ощущения, будто что-то внутри скребётся и никак не находит покоя. Я словно выброшена с орбиты и не понимаю, какой именно кусок сломан, чтобы всё снова пришло в равновесие. Моя инструкция к жизни стёрта временем и больше не читается.

Майя улыбается, и я словно смотрю в зеркало, которое отражает только хорошее. Сердце сжимается и одновременно становится в три раза больше. И снова я думаю: может, это и есть та любовь, которая мне нужна. Настоящая. Та, что не выгорит и не исчезнет. Та, что останется.

— Я всегда за пиццу, — говорит Майя, обнимая меня за руку. — Особенно если с канноли.

***

Я жду, пока дом погрузится в тишину и Майя уснёт у себя в комнате — по-настоящему, без фонарика и тайных звонков загадочным радиоведущим под одеялом.

Тогда я снова достаю телефон «Струн сердца». Неоткрытых сообщений — под три сотни. Я начинаю читать.

Неизвестный номер: «Любишь коротышей?»

Неизвестный номер: «Приходи на матч “Ориолов38”. Я буду в оранжевом».