Чтение онлайн

— Что именно? — Потому что у меня ответа нет.

Её руки опускаются на мою талию.

— Помнишь, в баре я сказала, что никогда не развлекаюсь?

Я киваю. Её мизинец заскальзывает под мой свитер, он ледяной, и я вздрагиваю.

— Может, в этом и суть. Двое людей, которые просто получают удовольствие.

— Удовольствие, — повторяю я.

Она кивает, её нос скользит по моему.

— Да. Именно этого я хочу.

Мы прижимаемся друг к другу сильнее, грудь к груди, дыхание сливается в один ритм. Время растягивается. В голове два пути: один сложный, другой — с Люси. Выбор очевиден.

Люси хочет удовольствия.

А я хочу дать ей всё, чего она пожелает. Сказку подарить не смогу, но это — смогу.

— Хорошо, — говорю я.

— Отлично.

— Да.

— Угу, — шепчет она, дёргая за край моей рубашки. — Отлично.

Я улыбаюсь и нахожу её губы в темноте. Целую мягко, медленно, нежно — так, как прошлой ночью не смог. Не помню, чтобы когда-то так много думал о поцелуе. Сжимаю её затылок, запрокидываю голову Люси и спускаюсь губами к её шее.

— Хотела спросить, — выдыхает она, сбивчиво дыша, когда я нахожу место у пульса, которое ей явно нравится.

Я слегка прикусываю кожу, и её ногти вонзаются в мою грудь сквозь ткань.

— Что? — бормочу я, не желая отходить от этого места.

— В тот вечер… — продолжает она, но сбивается, когда я снова прикусываю. Она вздрагивает. — Когда я написала тебе…

Я киваю.

— Я должна была спросить, в чём ты спишь. Думала об этом и… — она теряется, когда я стягиваю свитер с её плеча, касаюсь носом бретельки бюстгальтера и целую её кожу. Люси запрокидывает голову, открывая мне больше. — Нечестно, что ты не поделился.

— Нечестно, что я до сих пор не могу выбросить из головы маленькие шорты с дыркой на бедре.

Она смеётся:

— Я не говорила, что они маленькие.

— Тс-с, — шепчу я. — Не рушь мою фантазию.

— Тебе нужны фантазии получше.

Я снова целую её, прикусывая нижнюю губу. Мысли о том, что она лежала в постели и думала обо мне, сводят с ума — ведь я делал то же самое всего в трёх кварталах отсюда. Мои ладони скользят по изгибу её бёдер.

— Ты думала обо мне?

Она кивает, дышит прерывисто:

— Да.

Я издаю глухой стон, засовываю колено между её ног, стеллаж за её спиной дрожит.

— И ты был в пижаме с зайцами, — смеётся она.

— Тебе точно нужны фантазии получше.

— Не знаю. Со мной сработало.

Она подставляет шею, когда я нахожу точку за ухом, и дрожит. Пытаюсь переставить нас, чтобы не держать её зажатой у полок, но только прижимаю сильнее. Моё бедро шире разводит её ноги, и она почти полностью опирается на меня, тихо стонет.

В этой тесноте мы разгоняемся с нуля до шести тысяч. Хотел лишь поговорить без посторонних, а теперь целую её, оставляя на коже следы.

— Я думала… — она выдыхает и едва заметно двигает бёдрами, словно не отдавая себе в этом отчёта, а потом замирает, вцепившись в мою рубашку на спине.

— Никто не говорил тебе останавливаться, — я сжимаю её бёдра и задаю ритм — мягкий, но уверенный. Она дрожит. — Говори.

— Думала, как бы ты коснулся меня… если бы был рядом. Наверное, я говорю лишнее.

Я качаю головой и вновь целую её, благодарный за эту честность.

— Не лишнее. Я тоже думал о тебе.

— Да?

Я киваю. После того звонка я лежал в постели, глядя на отблески фонарей на потолке, и представлял её в той чёртовой футболке и шортах. Мозг подкидывал сотню вариантов.

Она снова двигается, её ладони скользят под мою рубашку, проводят по моей разгорячённой коже.

— Что бы ты сделал, — шепчет она, — если бы был в моей постели?

Мысли, копившиеся неделями, вспыхивают калейдоскопом. Если бы я был там, мы, наверное, до сих пор не вставали бы. Я утыкаюсь лицом в её шею и сильнее сжимаю бёдра.

— Ты — проблема, Люси.

— Но очень хорошая, да?

— Что-то вроде того.

— Не думаю, что кто-то когда-либо называл меня проблемой, — мурлычет она, двигаясь в такт моему телу.

— Значит, это звание только для меня.

— И мне это нравится. Нравится, что только для тебя.

Её пальцы крепче сжимаются на моих плечах, движения становятся резче, и из горла вырывается тихий стон. Жаль, что здесь нет света — я отдал бы всё, чтобы увидеть Люси в тот момент, когда она гонится за своим наслаждением. Уверен, это самое эгоистичное, что она когда-либо позволяла себе. Я настолько возбуждён, что в джинсах уже больно и тесно.

— Я… — она смеётся, задыхаясь, сбив дыхание. — Сейчас мне так чертовски хорошо.

Я касаюсь губами кончика её уха.

— Думаешь, я смогу довести тебя до оргазма вот так?

Её бёдра замирают, а затем снова начинают двигаться — ещё быстрее.

— Если честно, кажется, основную работу выполняю я.

Моя ладонь скользит под её свитер, большой палец проводит по тёплой коже живота. Я останавливаюсь чуть ниже груди, едва задевая костяшками пальцев ткань бюстгальтера.

— Как-то невежливо с моей стороны.

Она выдыхает медленно:

— Очень.

Я обвожу пальцем тяжёлую, полную округлость её груди. Кожа горячая.

— Пожалуй, стоит помочь.

— Да, пожалуйста… — она протягивает слова на тихом вздохе.

Я поддеваю чашечку бюстгальтера, сдвигаю её под мягкий край и обхватываю ладонью. Сосок упруго упирается в мою руку, и из её груди вырывается низкий, сдержанный стон. Она божественна на ощупь.

Люси издаёт ещё один сладкий звук и откидывается назад, двигаясь быстрее. Я подстраиваюсь, и мы превращаемся в сбивчивый, жадный ритм — плотно прижатые друг к другу, в углу кладовки, среди рулонов туалетной бумаги.

— Можешь… — она выгибается, и я провожу большим пальцем по соску, словно отвечая на незаконченный вопрос. Её кивок почти отчаянный. — Да… это… так… хорошо…

Я прикусываю кожу возле её губ.

— Хорошо, — выдыхаю. — Но ничего из того, что я хочу сделать с тобой, Люси, нельзя назвать «хорошим».

— Тогда выберем другое слово, — хрипло отвечает она. — Это… — Остаток фразы тонет в низком стоне, когда я зажимаю сосок между пальцами.

— Это… что? — я целую уголок её губ. — Какое слово подойдёт?