Чтение онлайн

Дверь открывается столь же резко, как мне в харю прилетает оплеуха.

Сильная такая, звучная.

— Извиняться!? Извиняться! — орет она, пока я рассматриваю масштаб проблемы. Зареванная, с распухшим лицом и в платье Ани. Кирилл реально больной?

— Да скорее ад замерзнет, чем я скажу тебе хоть слово! Ты ничтожество! Ты ублюдок, падаль, дерьмо на моем каблуке. Не смей мне звонить! Никогда не смей ко мне приближаться! А не то я…

Делаю большой шаг и затыкаю рот единственным доступным способом.

Целую быстро, с языком, чтобы и опомниться не успела, а вот я успеваю проникнуться, даже возбудиться.

Но не рассчитываю силу своего влияния на ее либидо.

Она отталкивает с воем, стирает поцелуй тыльной стороной ладони, как что-то действительно мерзкое. Теперь реально становится страшно!

— Ты совсем охуела?

— Охуел ты, когда коснулся меня после поцелуя с Никой! И давно ты с ней трахаешься?! Может быть ты еще и женишься на ней!? Думаю, дядя Гена будет о-очень доволен!

— Даша, ты ебанулась? — ржу я. — Она никто!

— Значит ты всем подряд даешь себе подрочить?! Ты якшаешься с теми, кто разрушил мою жизнь! Сколько еще видео ты им сливаешь?! Как скоро мне ждать трансляции в сети.

— Не льсти себе, — фыркаю я. — Не весь мир вокруг тебя крутится.

— Главное, чтобы вокруг меня больше не крутился ты! — орет она, визжит так, что уши закладывает. Истерит, замахивается снова, но я же не садист. Не драться же мне с ней. Снова пытаюсь ее поцеловать, но она быстро дает понять, что это запрещенная территория. Причем коленом. Причем в пах. Причем так же, как трахается — страстно.

— Сука! — выдыхаю, согнувшись пополам, потом поднимаю голову. Ой, зря. Даша пользуется случаем и снова дает мне по лицу. Ей бы самой на бои без правил. — Угомонись! Выслушай! Ничего не было!

Спрашивать, откуда она знает про Нику, глупо. Кирилл решил не утруждать себя схемами с видео и фото, а просто привез ее к дому. Сомневаюсь, что они в театре-то были.

— Ты можешь врать все, что тебе вздумается! Я видела! Я все видела своими глазами! Она поцеловала тебя, она трогала твой член, плотом села в твою машину! Ты доволен? Ты скучал без нее?

— Мне плевать на нее! — ору уже сам. Выводит же на эмоции, тварь!

— Тогда что это было?! А?! Отвечай, скотина! Я же люблю тебя! Люблю! — молотит она по моей груди, пока я пытаюсь справиться с желанием уебать ей. Или выебать. — А ты! Тебе было мало секса?! Что еще тебе было нужно!

— А тебе? А тебе, что было нужно?! Какого хуя ты поперлась с Кириллом в театр?! Какого хрена вообще стала с ним встречаться! Год, всего год надо было подождать!

— И хорошо, что поперлась! Я все про тебя узнала! Он показал мне, какой ты на самом деле!

— И какой?!

— Обманщик! Ублюдок! Предатель! Ненавижу тебя! Ненавижу!

— Да не было у меня ничего с Никой, — говорю тихо, раздраженно, в лицо, когда она уже почти успокаивается. — Я просто зашел на ужин!

— К тем, кто уничтожил мою жизнь. Ты с ними заодно!

— Даша! Послушай себя? Успокойся! Меня просто в очередной раз подставили!

— Ну, конечно… — закатывает она глаза, отталкивает и собирает руки на груди. — Ты не спорил тогда, ты случайно попал к Черепановым сейчас.

Ее трясет, кидает из стороны в сторону, так, что мне становится за нее страшно.

Теперь она устало плачет.

— Убирайся. Просто убирайся из моей жизни. Оставь меня в покое!

— А если я не могу? — сглатываю, чувствуя, что следующие слова ничего не решат, но и носить их в себе большое не могу: — А если я люблю тебя?

Она открывает рот, снова закрывает, словно лишившись воздуха. Не верит.

— Да как ты смеешь своим грязным ртом произносить такие слова?! — заводится она снова. — Что ты знаешь о любви?! Ты?! Что ты можешь знать о любви! Ты можешь только лгать, трахаться и ноги ломать неугодным.

— Не я набрасывался каждый вечер на протяжении двух недель и просил себя трахнуть. Забыла?!

— Вот именно, — сдувается она и прислоняется к стене. — Ты вообще ничего не сделал для нас. А если и сделал, то не со мной. Уходи к своим Черепановым и никогда ко мне не приближайся… Пожалуйста, Марк. Ну… не получается у нас. Не получается.

Не могу. Хоть что говори, истери, но не могу.

Делаю шаг к Даше, она с боем начинает вырываться, пока я прижимаю ее к стене и начинаю целовать уже насильно, чувствуя, как ее мелкая дрожь передается и мне. Чтобы не брыкалась, сжимаю руки, чтобы не вырвалась. Но легко ведь быть не может?

Как дежавю слышу незнакомые голоса и приказ: «Лицом вниз, руки за спину». Меня отрывают от любимой.

Дежавю и уже волокут из подъезда парни в форме.

Дежавю и я снова где-то обосрался. И снова еду в отделение и думаю, когда начну планировать, а не наступать, словно голый педик, прогуливавшийся рядом с фонтанами второго августа.

— Парни, приехали, — слышу голос мужской. Неожиданно знакомый, и пелена отчаяния сменяется любопытством. Хотя и доля страха имеется.

Алекс. Машина тормозит через сотню метров. В итоге дверь открывается, и я вижу отца Даши в костюме, выпускающего изо рта дым. Меня выволакивают офицеры, снимают наручники и уезжают. Я, потирая руки от тугих браслетов, в недоумении смотрю на нечаянного спасителя.

Который к слову протягивает мне сигарету.

— Есть разговор.

— Малышева! Стейк, быстрее! — орет мне один из официантов, и я быстро поднимаю левую руку. Потому что правая занята приготовлением самого нежного мяса, какое только можно придумать. Телятина в обжарке медиум, политая горчично-медовым соусом. Даже у меня слюнки потекли, хотя от вида мяса, что я готовлю сегодня десятый час, уже подташнивает.

Передаю блюдо подмигнувшему мне Денису и возвращаюсь за свое рабочее место. Смотрю следующие заказы, но невольно бросаю взгляд на часы. Еще пол часа до конца смены. Несмотря на то, что работа мне нравится, коллектив устраивает, последнюю неделю я все чаще хочу побыть одна. Ясно, конечно, что связано это с некими близнецами, которые довели меня до ручки. Теперь еще и оба пытаются до меня достучаться, создавая новые аккаунты в сети. После двух проколов мне не может написать никто чужой.

А они чужие. Марк, потому что изменил. И пусть он говорит, что ничего не было. И пусть он говорит, что между нами ничего не начиналось. Даже во времена своих семидесяти килограмм при росте сто шестьдесят я имела толику гордости. Решилась с ним спать только, когда он поклялся, что у него никого не будет. Каким же боком мне это вышло. Но это только Марк. От него обман и предательство уже стало нормой, а вот от Кирилла подставы я не ожидала.