Чтение онлайн

– - Вы хотите сказать,-- обратился к нему Эдди,-- что после всего этого кофе вы идете домой и спокойно засыпаете, так?

– - Да,-- ответил Уэбел,-- именно так.

– - Без таблеток снотворного?

– - Без таблеток.

Эдди недоверчиво покачал головой.

– - Должно быть, у вас организм младенца,-- сказал он с завистью.-Правда, у вас на Сорок четвертой улице идет "хит", и после такого представления любой может заснуть как убитый.

– - Да, это способствует,-- сказал Уэбел. Он был менеджером труппы, поставившей две недели назад мюзикл, который, судя по всему, будет еще идти года три подряд.

– - Знаете,-- сказал Эдди,-- Эдгар Уоллес довел себя до гибели простым чаем. Я имею в виду писателя Эдгара Уоллеса. Доктор говорил ему: "Вы, мистер Уоллес, выпивая так много чая, покрываете слоем танина1 тонкий кишечник, и это может привести к смерти", но он его не слушал и продолжал в том же духе, как вы со своим кофе, если вы позволите мне быть с вами откровенным.

– - Я ничего не имею против, Эдди,-- сказал Уэбел.

– - Может, вам лучше жениться, мистер Уэбел?
– - посоветовал Эдди.-Человек, который поглощает столько кофе...

– - Я был женат,-- признался Уэбел.

– - Я тоже,-- отозвался Эдди,-- три раза. Что это я разговорился? В такой поздний час человек склонен нести всякий вздор. Простите меня, беру свои слова обратно.

– - Эй, Эдди!
– - снова позвал его Узкоплечий, тот клиент с девушкой, которая называла его Теренсом. Он поднял свою тонкую белую руку.-- У тебя есть пара бутылок "шабли", которое можно пить? Я хочу взять с собой.

Уэбел с интересом следил за выражением лица Эдди. Зеленоватая полуночная бледность вдруг исчезла с его лица, и ей на смену пришла здоровая пунцовость, полыхающая, как пламя, и теперь его лицо стало похоже на раскрасневшееся лицо английского фермера, который регулярно, три раза в неделю, отправляется со сворой гончих на охоту.

Еще никогда Уэбел не видел Эдди таким, просто пышущим здоровьем.

– - Что вы сказали, мистер?
– - переспросил Эдди, с трудом сдерживаясь, не повышая голоса.

– - Я хотел узнать, есть ли у тебя пара бутылок белого вина, я хотел бы захватить их с собой домой,-- сказал Теренс.-- Завтра я еду в Нью-Хейвен на игру, и мы собираемся устроить пикник в честь Кубка, и мне не хочется рыскать поутру в поисках винного магазина.

– - У меня есть белое, "Братья-христиане",-- ответил Эдди.-- Но я не могу поручиться, можно его пить или нет. Я его не пробовал.

Уэбел снова обжег язык, хлебнув раскаленного кофе. Он не спускал глаз с Эдди, который, мрачно нахмурившись, нырнул в глубину холодильника и, порывшись в нем, извлек из него пару бутылок. Запихнув их в пакет из плотной коричневой бумаги, он поставил его перед клиентом с девушкой в зеленых чулках.

– - Между прочим, Эдди, как ты думаешь, кто выиграет завтра?

– - А что по этому поводу думаете вы?
– - спросил раздраженным, скрипучим тоном Эдди.

– - Принстон, конечно,-- сказал этот человек. Он радостно засмеялся.-Конечно, я пристрастен, дорогая,-- повернулся он к девушке, легонько прикасаясь к ее руке.-- Ведь я сам из Принстона...

"Какой сюрприз!" -- подумал Уэбел.

– - А мне кажется -- Йель,-- сказал Эдди.

– - "Lux et Veritas"1,-- сказал Маккул со своего столика у входа, но никто не обратил внимания на его реплику.

– - Значит, ты считаешь, победит Йель,-- сказал этот человек из Принстона, язвительно копируя пролетарский выговор Эдди, свойственный Третьей авеню, и это вдруг заставило Уэбела на какое-то мгновение с одобрением подумать о революции, о низвержении любого социального порядка.

– - Ладно, я скажу, как я поступлю с тобой, Эдди, если ты болеешь за Йель. Я готов побиться об заклад. Спорим, вот на эти две бутылки вина, что выиграет Принстон.

– - Я не играю на свои напитки,-- твердо возразил Эдди.-- Я сам их покупаю и, следовательно, продаю.

– - То есть ты хочешь сказать, что не желаешь отстаивать свое мнение, так?
– - спросил этот джентльмен из Принстона.

– - Я имею в виду то, что сказал,-- Эдди повернулся спиной к нему, поправляя бутылки с шотландским виски на полке за стойкой бара.

– - Если вам так не терпится, так хочется с кем-нибудь поспорить, то извольте, я готов,-- сказал Уэбел.

Он вообще-то и не думал об игре и никогда не следил внимательно за футболом, к тому же он не был азартной натурой, и сейчас, в эту минуту, был готов поставить на республиканцев, если этот тип из Принстона сказал бы, что он -- демократ, на Паттерсона, если бы тот сказал, что предпочитает Линстона, на Перу против русских, если бы он остановил свой выбор на Красной армии.

– - Ах, вон оно что,-- спокойно протянул этот человек.-- Значит, вы готовы меня уважить. Очень интересно. И на какую сумму, позвольте вас спросить?

– - На любую, какую хотите,-- сказал Уэбел, мысленно благодаря свой мюзикл на Сорок второй улице, позволявший ему делать такие широкие жесты.

– - Думаю, что сотня долларов вам не по карману,-- сказал Теренс, мило улыбаясь.

– - Отчего же, вовсе нет,-- ответил Уэбел.-- Пустяковая сумма.-- Хит его мюзикл или не хит, но вообще-то ему не хотелось просто так терять сотню долларов, однако этот такой самодовольный, такой самоуверенный, такой поразительно надменный голос заставил его броситься, закрыв глаза, в эту экстравагантную авантюру.-- Я-то рассчитывал на что-то более существенное...

– - Ну, ладно,-- сказал Теренс.-- Решим все по-дружески, по-семейному. Скажем, сотня долларов. Какие дополнительные условия выдвигаете?

– - Условия?
– - удивился Уэбел.-- Никаких дополнительных условий, пари на равных.

– - Ах, мой дорогой друг,-- сказал человек из Принстона, притворяясь, что его ужасно забавляет их разговор.-- Я, конечно, храню верность старой школе, но не до такой же степени. Я выставляю свои условия,-- две с половиной ставки к одной.

– - Во всех газетах можно прочитать, что на эту игру действуют только равные ставки,-- сказал Уэбел.

– - Я такие газеты не читаю,-- возразил человек из Принстона, давая своим пренебрежительным тоном понять Уэбелу, что тот, несомненно, читает только такие газетенки, где всякого рода мошенники дают свои советы по поводу ставок, журнальчики, в которых полно всевозможных личных исповедей, да порнографические таблоиды. Теренс, вытащив бумажник, порылся в нем и выудил оттуда две двадцатидолларовые купюры. Положил их на стойку.-- Вот мои деньги,-- сказал он.-- Я ставлю свои сорок на ваши сто.

– - Эдди,-- обратился к бармену Уэбел,-- нет ли у тебя какого-нибудь знакомого букмекера, который в столь поздний час может сообщить нам, какие дополнительные условия пари?

– - Конечно, есть,-- сказал Эдди.-- Но это пустая трата времени. Ставки всю неделю держались приблизительно на том же уровне. Шесть к пяти, так что делайте свой выбор. Это -- равные деньги, мистер.

– - Я никогда не связывался с букмекерами,-- сказал Теренс. Он запихивал деньги назад в бумажник.-- Если вы не хотите держать пари,-- говорил он ледяным тоном Уэбелу,-- то, по крайней мере, могли бы помолчать.-- Он повернулся спиной к Уэбелу.-- Не хочешь ли еще выпить, дорогая?

В этот момент Маккул, который до этого, склонившись над меню, что-то чертил на нем, не обращая никакого внимания на беседу, поднял голову и громко сказал своим четким, сдержанным голосом: