Чтение онлайн

— Что вы… — задохнулась я таким откровением собеседницы. Ее слова были прямы, но уж точно не содержали подтекста или обиды. — Просто я слишком абстрагировалась и, наверное, торопилась начать новую жизнь.

— Катя, ты не должна мне ничего объяснять. По твоему поведению и по тому, как ты потом резко оборвала все связи с коллегами, я сразу поняла, что причина весьма убедительная, если не сказать фундаментальная. Именно поэтому я тогда у тебя ничего не выведывала и не расспрашивала. В конце концов, я не только кадровик с тридцатилетним стажем, но и разведенная дважды женщина. Кому, как не мне, понимать истинное коварство мужиков.

Я неуклюже посмеялась, отводя трусливый взгляд. Чтобы освободиться от чрезмерного внимания, я помахала приглашением и весело сказала:

— А вы не теряете веры!

— Ох и не говори! — хлопнула в ладони Марина Николаевна и расхохоталась. — Возможно, хотя бы этот брак будет сносным, чтобы больше не пришлось искать того, с кем состариться на одной подушке.

— Непременно будет и будет счастливым, — напутствовала я. — Павел Александрович золотко, а вы слишком интересная, чтобы от вас уходить.

— Ага, скажи это двум моим бывшим мужьям, — закатила глаза женщина.

— Просто они дураки, — развела руками я и улыбнулась.

— Или я поздно доспела! — восторженно самоиронизировала она.

— Но в итоге все ведь было не зря, согласитесь?

— Точно. Совсем не зря, — уже серьезно ответила она. — Ну а ты? Когда доспеешь ты?

— Мне кажется, я уже переспела.

— Да ну? — прищурившись, вопросительно произнесла она.

Я знала, что Марина Николаевна, ввиду своего огромного опыта кадровика, очень четко чувствует границы личного пространства и те моменты, в которые собеседник не намерен посвящать ее, поэтому не стала отвечать, а просто сменила тему:

— Расскажите лучше, как дела в компании?

— Уверена, что готова услышать? Я ведь не смогу не говорить о нем, — нащупывая мои болезненные места, уточнила она.

— Абсолютно, — утвердительно кивнула я. — Рецидива не случится. Влад мне больше не интересен.

— Ты умница, очень вовремя поняла, что не стоит размениваться на таких, как он. С тех пор как ты ушла, Влад становится все несноснее. На днях выгнал пятую.

— Пятую?

— Ага. С твоего увольнения только тем и занимаюсь, что ему замов привожу. Последняя в истерике убежала, неделю не проработав.

— Он женился?

— Женился, — махнула рукой она как на пропащего. — Но добрее не стал. Дмитриевич намучился уже. Столько раз тебя вспоминал — не счесть. Ты хоть иногда икала?

Я снова рассмеялась. Искренне. А радости мне добавило ощущение полного пофигизма на эту новость о свадьбе Влада. Хотя я и чувствовала, что у меня к нему ничего больше нет, как говорится, если женщина разлюбила, то это навсегда, но все равно боялась, что боль вернется, если узнаю. Гораздо труднее мне было отважиться на следующий вопрос:

— Что СтройАльянс? Еще работаете с ними?..

— Да, и генеральный, и твой Влад обхаживают как могут.

— Еще бы. СтройАльянс четвертый в списке самых прибыльных среди всех клиентов компании, к тому же, их владелец давний друг Влада.

— Я иногда обедаю с твоими девчонками, болтают всякое, конечно, — хохотнула на беспардонность сотрудниц из моего отдела она. — Но сейчас ведь чаще всего приезжает эта Мира, которая жена его. Сам Зореслав, дай Бог, бывает раз в месяц, а то и в два.

— Жена? — игнорируя прочую информацию, спросила я.

— Ну да. Девчонки на нее смотрят как на богиню, оно и понятно, муж с такими деньгами, там и уродина засияет.

— Выходит, он все-таки женился… — чувствуя, как умирает мое сердце, озвучила то, что не должна была.

— Как говорят, в прошлом месяце, — припоминала она. — Ты только посмотри на меня, хуже этих молодых сплетниц себя веду!

Как хорошо, что Марина Николаевна увлеченно хихикала над проявившейся у нее тягой к обсуждению чужой личной жизни. Она не услышала тот поминальный звон, что звучал в память о моем разбитом сердце, которое все это время продолжало тихо надеяться. Надеяться… До сегодняшнего дня…

— Вы слишком строги к себе, — оправдывала ее я, лишь бы не показать свое истинное состояние.

Марина Николаевна только отмахнулась, как и всегда избегая похвалы, гораздо важнее для не было узнать мой ответ:

— Так ты придешь?

— Конечно, Марина Николаевна. Разве могу я пропустить такое событие, которому сама косвенно поспособствовала? — улыбнулась я, когда хотелось только плакать.

— Вот и славно! — ликовала она. — И тебя же не остановит тот факт, что там будет Велесов?

— Нисколько, — покачала я головой, про себя думая: «Главное, что там не будет Радича».

* * *

Все наконец нашло свои места, а особенно мой необоснованный оптимизм. Или как еще назвать то странное чувство самоуверенности, которое я в себе лелеяла все эти месяцы в разлуке с ним? Только наивная дура, которая верит в сказки, может думать, что мужчина уходит на полгода, за это время не дает о себе знать вообще никак, конечно же, для того чтобы потом непременно вернуться с полным нежности взглядом и признаниями в вечной любви. Это даже с натяжкой нельзя назвать мечтой. Подобный абсурд не заведется в сером веществе, но в тех ромашках, что цвели глупой надеждой в моем рассудке, ой, нет-нет, не так — в безрассудке все же будет правильнее, нашли благодатную почву для бурного произрастания без угрозы эволюционного вымирания.

Мне не хотелось встречи с психологом. И с психиатром тоже. Я пришла к выводу, что мне срочнее всего нужен гипнотерапевт-регрессолог. Я непременно должна узнать, сколько разбила сердец в прошлой жизни, любовь каких святых людей втоптала в грязь, что в своем нынешнем воплощении тот горький отвар безразличия, коим охотно поила других, теперь сама щедро хлебаю из рук уже второго мужчины. А ведь я только смирилась, что моя любовь снова безответна, как теперь мне предстояло принять и то, что эта любовь еще и так же безнадежна…

После встречи с Мариной Николаевной вплоть до самого дня торжества я терзалась в нерешимости, идти или нет, но суд присяжных, состоящий из моих ближайших друзей, постановил единогласно.

— Чего тебе такого страшного сходить на эту свадьбу? — спросила Софка, увлеченно расставляя на полу оранжереи глиняные горшки для пересадки разросшегося антуриума.

— Вот я тоже не вижу препятствий, честно говоря, — поддержала Эльмира Борисовна и принялась засыпать в подготовленные Софкой горшки мелкие камни для дренажа.