Чтение онлайн

На мгновение стало чертовски приятно от осознания, что он, пусть и в шутку, но впервые с момента нашего знакомства отпустил в мою сторону взгляд заинтересовавшегося самца. Однако сейчас было не самое подходящее для торжества время. Отложив свои восторги на потом, я вновь сосредоточилась на том, чтобы привлекать как можно меньше внимания и притом ничего не расплескать. Будто выиграв олимпийский забег с препятствиями, я довольно выдохнула и поставила поднос на стол рядом с гостем. Снова не теряя концентрации, я составила чашку ближе к представителю партнерской компании. Взглянуть на него у меня даже мысли не возникло. Уже достижение, что на него не пролила. Я обошла гостя и передала вторую чашку генеральному. Остался только Влад. Ну тут легче легкого.

Толстая линия прочерка в графе «Удача» мелькнула в сознании, когда я подняла глаза на одноклассника Влада. А кто-то еще утешал меня не путать судьбу с простой неудачей. Нет, уверена, тут как раз никакой путаницы.

Когда я выяснила, что Софкин муж — это не тот, с кем я переспала в день ее свадьбы, мне абсолютно точно показалось, что судьба начала возвращать мне долги за прошлые подзатыльники. Да, конечно, спасибо большое за то, что это все же был не Андрей, но маленький вопрос: а это обязательно должен быть он?

— Уварова! — почти прорычал генеральный, пока я стояла в оцепенении. — Что ты делаешь?!

Злобный рык как ничто имел способность вернуть меня в реальность даже из ада. Я слегка вздрогнула от неожиданного пробуждения и быстро переключила внимание на директора.

— Просто. Сядь. На место, — членораздельно произнес он тоном, который обычно предшествует квартальному депремированию. Самообладание, пусть и с трудом, но вернулось к нему, тогда он обратился к гостю: — Зореслав, Екатерина Уварова, заместитель начальника инвестиционного отдела. Я упоминал о ней.

Довольный взгляд зеленых глаз переместился на меня. Нет, ни одной эмоцией он не выдал того, что мы «знакомы», но меня это не утешало нисколько. Особенно когда в моей памяти всплыли решительно все воспоминания, среди которых не было ни одного приличного.

— Ну вот и познакомились, — спокойно ответил тот, и только мы вдвоем понимали истинный смысл этой фразы.

Вместо ответа, на который я сейчас была неспособна, просто коротко кивнула и села рядом с Владом. Теперь ему меня было видно очень хорошо, а мне его бесстыжие глаза еще лучше.

— Катрин, я косвенно посвящал тебя в проект, — на деловом наречии затараторил босс, передавая бумагу за бумагой для ознакомления, — здесь вся необходимая отчетность по СтройАльянсу за последние два года, плюс выписки. Пусть отдел подготовит сопроводительные документы, возьми это на контроль.

Как бы сейчас тяжело или стыдно ни было, с этим я могу разобраться потом. В данный момент важно сосредоточиться на работе, чем я хладнокровно (нет) занялась.

— Господин Радич, я подготовлю список недостающих документов, которые необходимо вложить в портфель, не могли бы вы дать контакты вашего секретаря или помощника, я свяжусь с ними по этому вопросу.

— Нет нужды. Вы можете обращаться ко мне напрямую по любым вопросам, — спокойно ответил он и протянул свою визитку.

Чертов любовник! Что он себе возомнил вообще? Думает, что может вот так колоть меня этим злосчастным сексом по пьяни, когда только вздумается?! Самое обидное, что ведь и правда может…

— Хорошо, — с самым невозмутимым видом произнесла я. — Владислав Сергеевич, я могу идти?

— Да-да, назначь исполнителей на проект, и начните уже сегодня.

— Уварова! — снова прогорланил майор, отчего я непроизвольно вытянулась по струнке, едва не выронив поднос. — Где носит Ольгу?

— Там форс-мажор произошел.

— Чтоб я тебя больше не видел с этим подносом! Позоришь только перед людьми.

— Прошу прощения, Леонид Дмитриевич, — едва сдерживая истерический смех, пробормотала я и украдкой посмотрела на Влада, он тоже улыбался причудливости старика. — Вернусь к работе.

* * *

Выйдя за дверь кабинета, я постепенно начала осознавать то, что произошло, а еще свои перспективы. Конечно, в горячке удивления первая мысль, которая меня посетила, это увольнение. Немного поостыв и оценив обстановку, где нервничаю из-за произошедшего, похоже, только я, мне стало проще мыслить конструктивно.

Чтобы успокоить себя и рыдающую на плече удачи совесть, мне пришлось сформировать список аргументов, которые в несмолкающих внутренних дебатах стали бы не то железным оправданием, не то жалким утешением.

Во-первых, настоящие профессионалы своего дела никогда не будут тащить личное в офис. Ведь да же? Во-вторых, то, что произошло, явно носило характер экспромта, и никто заранее такое не планировал. Вина, бесспорно, есть, но она лежит на нас поровну, и вообще, разве за это преступление наказывают? Особенно, если по обоюдному согласию… В-третьих, все ведь было не так и плохо, ну, если судить объективно и, если я, конечно, вспомнила все. В память о чудесном переп… времяпрепровождении можно же поступить как взрослые люди, сделав вид, что ничего не произошло?

Вот так из этого списка оправданий содеянному мною в ту ночь, я выработала самую логичную и наименее болезненную, на мой взгляд, тактику дальнейших взаимоотношений с господином Радичем. Чем скорее я привыкну к мысли, что этого мужчины никогда не было в моей постели или меня в его, тем легче мне дастся работа с ним на долгие месяцы. Поправочка: продуктивная работа на долгие месяцы. Так что мой КПД теперь напрямую зависел от умения ввести собственную совесть в летаргический сон.

Так началось искупление моего греха перед богом брака, чьи заветы мы с бутылкой текилы со всем неслыханным кощунством нарушили. Период адаптации давался мне проще, чем я ожидала. Спасибо Владу за то, что нещадно завалил работой, отчего мой эмоциональный диапазон, в среднем по больнице, оставался как у Буратино. Поэтому даже если бы Зореслав Радич оказался подлецом, а им он, кстати, не оказался, то я стоически приняла бы любой его самый неджентльменский поступок.

К счастью, он ни разу не стремился хоть как-то обличить нашу с ним разовую, но такую порочную связь. Ни взглядом, ни словом он не подал окружающим и намека на то, что между нами когда-то что-то было вне этого офиса. Лишь в те недолгие и нечастые минуты, когда мы оставались наедине, Зореслав мог позволить себе задержаться на мне взглядом. Да пусть бы и смотрел, но то, что он при этом всегда молчал, раздражало, нервировало. Это его молчание давалось моему самообладанию тяжелее, чем самая яростная ссора.

Шло время, и я смирилась даже с этим содержательным молчанием. Вот почему человек на вершине эволюции — после нас только тараканы могут похвастаться такой исключительной способностью адаптироваться к неблагоприятным изменениям окружающей среды. Тут, конечно, справедливо заметить, что и я сама к вопросу выживания подошла основательно. Я не хотела прятать истинные чувства и тревоги, я намеревалась их вообще не испытывать, а потому моим спасением стало то, что раньше считала проклятьем. Возглавив рейтинг выживаемости в условиях крайнего стресса, я делала то, что умею лучше всего, — пахала как проклятая. Не было ни одного проекта, которым бы я не занималась от отчаяния, нарочно пытаясь оставить в работе все силы и способность думать и таким образом не предоставляя себе даже шанса, мгновения для самоедства. И вот, спустя месяц методичной дрессуры, я стала эталоном пофигизма, даже по моим венам текло чистое, неразбавленное самообладание.