Чтение онлайн

— Беги, — сказал он, выглядывая из-за плеча своей упрямой и решительной родственницы. — Я тебя не видел, меня Лейла отвлекла.

Даша благодарно кивнула и, не сумев найти подходящих слов, выскочила на улицу. Поддёрнула узкую юбку и припустила по рулёжной дорожке к одиноко стоящему «боингу». Её каблучки звонко стучали по бетону, швы на юбке трещали от широкого бега, волосы развевались за спиной.

На верхней ступеньке трапа её встретила Аллочка — с идеальной укладкой, безупречным макияжем и в изумительно сидящем форменном костюме. Длинную шею украшал шёлковый шарфик.

— Дарья? — удивилась она. — Так это тебя мы ждали? Я думала, шишку какую-нибудь из администрации, а тут ты. Привет, проходи!

— Наверное, меня, — призналась Даша, цепляясь за перила и переводя дух. — Но я всего на минутку, есть разговор к Матвею Ивановичу. Очень важный.

— Ну, если важный, то тебе прямо и налево, — улыбнулась Аллочка, пропуская Дашу в самолёт. — Они ещё не заперлись.

Придерживаясь ладонями за стены, чтобы не оступиться на дрожавших от пробежки ногах, Даша заглянула в кокпит. В кабине было жарко, солнечно и намного теснее, чем ей представлялось. Слева сидел Илья Михайлович, с рыжими усами и выскобленными до блеска щеками, справа — Оленев, без форменного кителя, в белой рубашке с короткими рукавами, и в солнечных очках.

Даша поняла, что не сможет за несколько оставшихся до взлёта минут объяснить возникшую проблему и доказать Оленеву, что ему угрожает опасность. Начинать бы пришлось издалека — с событий двенадцатилетней давности. Затрагивать бы пришлось слишком болезненные темы. Обвинять бы пришлось человека, которого Оленев не считал своим врагом. И делать всё это — перед первым, самым важным полётом после долгого перерыва. И к тому же в присутствии отца Эдика.

Нереально.

Едва Даша это осознала, в её голове родился новый гениальный план. Она не будет никого ни о чём предупреждать: это долго, несвоевременно и не факт, что поможет избежать проблем. Она просто полетит с ними в Воркуту. Защитит этот рейс своим присутствием на борту — бросится, так сказать, на амбразуру. Что бы Эдик ни задумал, он пощадит её жизнь — а, значит, и жизни всех остальных людей в самолёте. Он не станет её наказывать. Он не держит на неё зла. Он её любит.

Она поправила локоны и сделала шаг вперёд.

Оба пилота обернулись. Илья Михайлович улыбнулся:

— О, какой у нас пассажир! Рад тебя видеть, Дашенька.

— Добрый день, Илья Михайлович. Я тоже рада вас видеть, — ответила Даша, с удивлением отмечая, что и правда рада видеть и Илью Михайловича, и Аллочку, и всех остальных членов экипажа. Может, бросить бухучёт и выучиться на стюардессу? — Матвей, можно я с вами в кабине полечу? Ты мне обещал.

— Когда это? — поинтересовался Оленев.

— Когда мы возвращались из командировки. Ты ещё сказал, что разрешишь мне понажимать на кнопочки.

— Точно, было такое… А зачем тебе в Воркуту? Вроде ты утром никуда не собиралась.

— Чего пристал к девочке? Может, она мечтает увидеть, как с неба падают олени? — хохотнул Илья Михайлович.

— Так можно? Мне очень надо! Возникли непредвиденные обстоятельства.

— Сегодня пилотирую я, — ответил Оленев, — но командир у нас по-прежнему Илья Михайлович. Проси разрешения у него.

Даша повернулась к командиру и состроила жалобную мину. Илья Михайлович окинул её придирчивым взглядом, как будто проводил мысленный фейс-контроль, и важно кивнул:

— Командир разрешает.

— Спасибо большое! Илья Михайлович, а можно сообщить на вышку, что Даша Комарова в самолёте? Прямо сейчас, если вам не трудно.

— Что, хочешь передать привет кому-то из диспетчеров? А кто там сегодня работает? — он задумался. — Ладно, скажу, что ты здесь. Эх, молодость.

Даша села на откидной стульчик позади КВС, пристегнулась и выдохнула. Когда Эдик узнает, что Даша летит этим рейсом, он откажется от любой дурной затеи. Он слишком сильно её любит, чтобы навредить.

Илья Михайлович надел наушники — наискосок, оставив одно ухо свободным, — и сказал:

— Старт, добрый день, КА 221, у нас тут Даша Комарова на борту, просит передать вам привет.

— КА 221, Старт, вам тоже доброго дня, какая Даша Комарова? Кому передать привет? — раздалось по радиосвязи.

Голос был мужской, но совершенно незнакомый. Это был не Эдик.

— Кому передать? — оглянулся Илья Михайлович.

Пока Даша соображала, куда делся Эдик, — неужели он действительно уехал домой, а угроза в его словах лишь почудилась? — Оленев ответил вместо неё:

— Твоему сыну, я думаю.

— Эдику?

Видимо, диспетчер услышал его реплику, потому что сразу отозвался:

— Смена Эдика закончилась, он уже уехал, но я оставлю ему сообщение. Я записал.

— Вот и славненько, спасибо, — поблагодарил Илья Михайлович и тут же спросил: — Когда нас отправите? Старт, мы на предварительном, разрешите исполнительный.

— Ожидайте.

Диспетчер отключился. Даша видела лишь рыжую макушку командира, зато могла любоваться профилем Оленева, выделявшимся на фоне ясного голубого неба. Высокий лоб, большой, чуть вздёрнутый нос, крепкий подбородок. Во рту он что-то перекатывал, щёки иногда западали внутрь — наверное, сосал свою карамельку. Даша не могла отвести от него взгляд. Чёрные очки от солнца, наушники, надетые тоже криво, три золотых полоски на погонах, часы на загорелом запястье — он был чертовски красивым вторым пилотом!

Оленев обернулся, словно почувствовав, что его разглядывают:

— А мне сегодня Федя Стародубцев звонил. Сказал, что в пятницу устраивает отвальную в честь отъезда в Китай, и пригласил меня на банкет. Хочет попрощаться.

— Серьёзно? — У Даши в груди потеплело: молодец Федя, не стал откладывать звонок в долгий ящик. — Отличная новость!

Догадывался ли Оленев, что побудило Федю позвонить после стольких лет молчания?

— Ты согласился?

— Да.

— Я очень рада!

— Ещё он сказал, что я могу прийти со своей девушкой, — Оленев сделал выразительную паузу. — Я ответил, что у меня нет девушки, а он очень удивился.

Нет, Оленев не догадывался о побудительных мотивах Феди — он точно о них знал! Федя всё ему рассказал! Даша сжалась, ожидая нагоняя за самоуправство.

Они смотрели друг на друга, как дуэлянты перед поединком, и тут Даша не выдержала и начала улыбаться — всё шире и шире. Не потому, что ей стало смешно, а потому, что Эдика не было на вышке, потому, что примирение с Федей обнуляло Оленевские ошибки, потому, что она собиралась лететь в Воркуту зайцем, и потому, что второй пилот Оленев был самым прекрасным в мире мужчиной. А главное — он совсем на неё не сердился. Она его любила всяким — злым, резким и даже пьяным, но когда он был таким добрым и обаятельным — её сердце разрывалось от любви.

— Меня Федя тоже позвал, но у меня нет ни жены, ни подруги, — пожаловался Илья Михайлович. — Может, Оксаночку пригласить? Дашенька, как ты считаешь, я слишком старый для неё? Мне всего пятьдесят.

— Вы можете пригласить ту женщину, с которой ночевали в Пажме, — сказала Даша. — Я слышала, как вы с ней… общались.

Илья Михайлович поднял рыжие брови, сделал притворно-изумлённое лицо и рассмеялся. Протянул ей взлётную конфетку в жёлто-голубом фантике:

— Держи, это тебе приз за наблюдательность. Ну прямо мисс Марпл!