Чтение онлайн

Надо было бы, конечно, раздеться на ночь, да и постель постелить, но так лень было вставать из-под пледа. Максимум на что Машу хватило — щелкнуть пультом и угнездиться поудобнее, подсунув себе Пиксель под мышку, как грелку. Кошь возмущенно мявкнула, прихватила Машу за руку не больно, для острастки, но на более активные действия её тоже не хватило. Засыпая, Маша вспомнила, что у Гели был какой-то знакомый гинеколог, надо бы её потрясти по поводу этих контактов.

* * *

Вообще сны у Маши были редкостью. Это еще с подростковых времен повелось. В детстве они снились ей каждую ночь — длинные, с фантастическими сюжетами, ярко раскрашенные, после которых просыпаешься как после похода в кинотеатр, переполненный эмоциями и впечатлениями. А потом, лет в 13–14, - как обрезало. Иногда даже обидно становилось: девчонки в школе на перемене делятся наперебой, а Маше и рассказать нечего. Потом привыкла. Кажется, без снов даже высыпаешься лучше. Поэтому если вдруг снились сны — то это практически всегда было приметой: что-то будет необычное, это какой-то знак.

Иногда эти знаки удавалось разгадать, иногда — не получалось. Маша один раз даже сонник на развале у метро купила, но книжка оказалась какой-то глупой: «змея — трудный символ, это значит, что скоро вам предстоит схватка со злейшим врагом», «золото снится к упущенной удаче», «увидеть во сне пожар — к разочарованию в личной жизни». Так что книжка была заброшена на антресоли, а потом, при очередном наведении порядка в квартире, выкинута вместе с остальным ненужным хламом, хотя Маша очень не любила выкидывать книги — родительское воспитание.

Вот и в этот раз сон приснился причудливый и странный, поди, разгадай.

Приснилась бабушка, которая умерла много лет назад, Маша только-только институт закончила. Вроде бы сидит Маша на кухне, судя по всему, время действия — утро, так как надета на ней ее любимая спальная длинная майка и чашка кофе в руках, с бутербродом на тарелке рядом, традиционный Машин завтрак. И ощущение, как всегда во сне, вроде бы сам участвуешь в событиях, а вроде бы — и со стороны смотришь.

Бабушка заходит к Маше в квартиру, долго, кряхтя, переобувается и ходит по комнате, по коридору. Вроде бы ищет что-то, или просто осматривается тщательно. А потом говорит Маше укоризненно: «Марусь, что ж грязь то у тебя такая! Приберись, да побыстрее. Скоро мужик твой домой придет, а ты баклуши бьёшь». Маша осматривается по сторонам — и вправду, грязно: весь пол засыпан каким-то то мусором, мятыми бумажками, настриженными волосами. Маша бросает кофе, хватает веник, тряпку и начинает убирать. Под ноги попадается расческа. «Баб, не твоя?» — «Моя, конечно. Не мужика же твоего, он ведь у тебя лысый!». Маша поднимает расческу с пола, кладет её на полку под зеркалом и продолжает уборку. Но мусор почему-то приклеен к полу и каждую бумажку, клок волос приходится с большим усилием отдирать, чтобы положить в мусорное ведро. Она поворачивается извиниться перед бабушкой, позвать её к столу, но видит лишь, как за той закрывается входная дверь.

Сразу после этого Маша проснулась в глубоком изумлении. Была суббота, в планах было намерение отоспаться в этот день, но то ли сон, то ли биологические часы заставили её проснуться в привычные 8 утра. Чистя зубы в ванной, а потом готовя себе завтрак, Маша всё размышляла чтобы значил этот сон и кто такой упомянутый бабушкой лысый мужик, чтобы это всё могло значить? В конце концов, плюнула, пробормотала себе под нос: «Приснится же ерунда всякая!» и пошла в ванную краситься.

На эту субботу у Маши с Гелей было намечено празднование 8 марта. Казалось бы, странно праздновать этот праздник в последних числах марта. Но в положенное для праздника время у Гели заболел сначала сын, а потом и дочь, подхватившая от брата инфекцию. В то же время, и совсем его отменять не хотелось бы — хороший праздник, годный, подарки там, поздравления, приятные слова мужчины говорят. Так что праздник решили просто перенести.

Особых гостей не ожидалось: Маша, Геля с мужем и детьми, ну и обязательный и бессменный Григорий. За 5 лет работы коллектив остался неизменным, все сроднились и, при всей разнице интересов, с удовольствием общались как на работе, так и вне её. Маша отвечала за торт, Григорий — за спиртное, за Гелей было все остальное.

За тортом пришлось ехать далеко, аж на Маросейку, где Маша покупала неизменный «Эстерхази» к празднику. Она сама очень любила это ореховое лакомство, и с успехом подсадила на него всех остальных. Везти огромную коробку через весь город на метро очень неудобно, но Маша успокаивала себя соображениями о том, что изредка ради такой вкуснятины пострадать можно. Тем более, что вся компания всегда восхищалась вкусом и размерами торта, а так же Машиным героизмом. Это было достаточным вознаграждением за труды: Маша была очень чувствительна и отзывчива на любое доброе слово в свой адрес.

Наконец, она выгрузилась из маршрутки неподалеку от Ботанического сада, где рядом с одноименным метро находилась квартира Гели. Дом был совсем рядом с остановкой, надо было только перейти через дорогу, ухитрившись оказаться не обрызганной весенней грязью, летящей в разные стороны от проезжающих мимо автомобилей. Наконец, путешествие из точки А в точку В, с заездом в С (за тортом) и Д (за любимым самодельным гранатовым соком на Алексеевский рынок, где им торговала приятная пожилая армянская чета) подошло к концу.

В прихожей на Маше сразу повисли дети Ангелины — 8 летний Макс и 5 летняя Варвара, ровесница их агентства. Любовь у Маши с детьми была взаимной: дети очень радовались визитам Маши, которая впадала, играя с ними, в сущее детство, а Маша очень нежно относилась к этой энергичной парочке. Дети Гели Маше нравились: энергичные, активные, смышленые и коммуникабельные. «Генины гены!», как любил нехитро каламбурить их отец, каждый раз при этом поднимая палец кверху. Почему он так считал — непонятно. На отца, ленивого пузатого мужичка, который десять раз думал, прежде, чем встать с дивана, они не были похоже точно. Но вежливая и неконфликтная Маша с таким утверждением не спорила.

Маша раздевалась в коридоре, пытаясь одновременно расстёгивать «молнию» на сапогах и отвечать на град детских вопросов типа «а в «морской бой» сегодня играть будем?», «а у меня зуб выпал и я жду зубную фею, как вы думаете, что она мне принесет?». Из кухни неслось аппетитное шкворчание от жарки чего-то вкусного и бубнёж Гели по телефону, в гостиной, похоже, уже встретились Гена и Гриша — оттуда неслись гитарные переборы и бессмертные строки «Дождь нам капал на рыло, и на дуло нагана». Почему два молодых человека, из обычных московских семей, не сидевшие и не привлекавшиеся, каждый раз, встречаясь, начинали исполнять исключительно блатняк — науке было неизвестно.

Маша поспешила на помощь Геле, дети по дороге рассосались на просторах довольно большой квартиры: мать любила привлечь к их к общественно-полезному труду, в виде «поди-подай-принеси», а они, как любые нормальные дети, старались от этого, по возможности, уклониться.

До кухни и последних, завершающих хлопот по раскладыванию праздничных блюд из кастрюль в плошки красивого сервиза, Геля подвела Машу к столу, похвастаться.

Стол был живописен. Между приборами, парадными тарелками и бокалами были в изобилии разложены искусственные цветы из фольги, фигурные свечи, стоял букет красных гвоздик — пасха в этом году была ранняя, букет Геля с Геной купить успели, а вот на кладбище не попали. Вот и пригодились цветы. Картину дополняли огромные салфетки попугайской расцветки. Стол был небольшим, так что, с учетом украшений, гвоздики красными пушистыми подушками лежали на горлышках бутылок, а искусственные цветы пришлось выложить прямо на тарелки, поверх положенных туда же салфеток.

— Ну, как? — гордясь своими декораторскими навыками, спросила Геля. — Нравится?

— Да, — в изумлении выдохнула Маша. — Ощущение такое, будто фею прямо нам на стол вырвало.

Геля крякнула от неожиданности.

— Какой же ты, Машка, человек, — обиделась она. — Вроде и похвалила, а вроде и поддела. Не разберешь тебя иногда.

— Ну, ладно, я пошутила. Пойдем на кухню, помогу принести что нужно. Да и будем уже за стол садиться, — примирительно закруглила скользкую тему Маша. Когда речь шла о ней самой, чувство юмора Геле обычно отказывало.

Наконец, стол был полностью накрыт, Геля объявила дежурное, стартовое «приборы всем дадены, стаканы у всех нОлиты», детям были выданы салфетки, блатняк захлебнулся строчками «голуби летят над нашей зоной, голубям нигде преграды нет» под строгим взглядом хозяйки. И празднование началось.

Одна была беда с праздниками у Гели — очень уж вкусно она готовила. Маша, как и другие гости, неизменно переедала и, если погода позволяла, сразу после стола шла на балкон передохнуть и как-то устаканить в себе гору съеденной в гастрономическом угаре пищи. Мужчины курили, некурящие девочки — просто дышали по-вечернему холодным воздухом. Дети обещанных игр не дождались: сбежали к дружественной соседке, где жили две девочки-двойняшки с удобным возрастом аккурат между Максиком и Варей.