Чтение онлайн

– Поэтому я должна вкусно готовить?
– дочь явно была настроена романтично.

– И не только это. Путь к сердце мужчины лежит через желудок - так говорили давным-давно. Мужчины всегда любили вкусно поесть. Стоит ему однажды вкусно покушать, и он не захочет кушать привычную пищу, это их слабость. Но ты должна хорошо выглядеть, у тебя на лице всегда милая улыбка и счастливая улыбка, когда видишь его. Ты чувствуешь его своей кожей, ты чувствуешь его на расстоянии и ждёшь, словно он единственный мужчина на всей планете! Но и ты для него единственная женщина, самая-самая любимая и любящая!
– мне с трудом удалось удержать смех, который просился наружу от серьёзного вида дочери.

– А Лео тоже должен встретить свою единственную и неповторимую любовь?
– Моника постаралась сохранить серьёзный вид, хотя её распирало от смеха.

– Конечно, он твой брат и у него течет такая же кровь, как и у тебя, но! Ты женщина, а он мужчина. Женщины на Венере были немного другими, особенно среди дарителей, как твоя мама Кьяра. Это были избранные женщины, которые жили правильно, они заслужили право стать дарительницей или дарителем. Таким женщинам передавался медальон из поколения в поколение или давался, как приз. Кьяра получила медальон от Вероники, женщины, у которой не было своих детей. Она не смогла выйти удачно замуж, её мужа застрелили прямо на свадебной церемонии. Это трагедия, но она отдавала свою любовь чужим детям, выхаживая самых слабых детей. Детей, которые станут хорошими людьми, принесут в мир новые открытия. А, потом, она спасла твою маму и выполнила предназначение. Она отдала медальон и свою долгую жизнь ради всего того, что мы сейчас имеем. Я могу принимать роды, помогать выхаживать слабых младенцев, которые родились раньше срока. Ты сама знаешь много того, что не знают старшие девушки.

– Я знаю, что это хорошо, а знание это сила и дар, но, - она задумалась, - получается, что мы не такие, как все?

– Да, мы другие, мы избраны высшей силой для того, чтобы на любой планете был мир. Ради этого мы живём и через своих детей передаём это послание. Кьяра отдала жизнь ради уничтожения бомбы и её создателей. Эти бомбы убили планету за пару лет. Это сложно и так непросто с технической точки зрения. Просто люди сами поубивали друг друга, разорив заводы и фабрики, поля и теплицы. На них никто бы не работал и наступил бы голод, а потом болезни и смерть. Давай не будем говорить об этом и печалиться? Сейчас всё замечательно, мы вместе и мы снова семья! У нас чудесный дом, наша семья и великолепные друзья!

– Ты любишь нашего папу?
– Моника, не моргая, смотрела на меня, читая ответ, который только рождался во мне.

– Он мне нравится, и я чувствую его одиночество и грусть. Но это не жалость! Просто моя жизнь была сложна или я её усложнила, сама не знаю. Давай ставить наше произведение искусства и духовку, а то стая голодных мужчин нам не простит нашу болтовню!

– Мам, но это не болтовня!
– возмутилась дочь, сверкнув глазами.

– Конечно, нет!
– я рассмеялась, - это для поднятия настроения, когда оправдываешься за простой в работе!

Чэбе с удовольствием совершал материальный объект, таская за собой Гиза для прикрытия. Гиз торговался, а он переглядывался со своей красавицей Лией, которая мило краснела. Она стала прихорашиваться и иногда вплетать в волосы одинокий цветок, чтобы выглядеть ещё лучше. Родители наблюдали за развитием событий, не вмешиваясь в ход истории, зная как трудно найти порядочного мужчину на их острове. Каждый родитель хочет лучшей доли для своей дочери и эта семья не стала исключением. Ухаживания Чэбе воспринимали лояльно, и он радовался неспешным развитиям событий. Конечно, события не заставили себя ждать. Жена брата пыталась родить. Её протяжные стоны услышал Чэбе и расспросил Лию.

– Жена брата рожает. Она мучается второй день, а повитуха не может помочь. Её отвары не помогают, не знаю, что и делать, - она вытерла слезу, которая прокатилась по нежной щеке.

– Так надо было сказать нам, Лилия работала акушеркой и она поможет ей. Гиз, - позвал он друга, а тот поспешил подойти, - нужна медицинская помощь, приведи сюда Лилию.

– Хорошо, - он ушел по тропинке, не задавая лишних вопросов, настоящие мужчины не многословны.

Чэбе уже переговорил со мной мысленно, и я доставала чемодан с медицинскими препаратами и хирургическими инструментами. Гиз встретил меня на тропинке, я уже спешила на помощь, время всегда играло важную роль в вопросах здоровья, а, значит, жизни.

Не прошло и получаса, как я пришла с чемоданчиком вместе с Гизом. Вскоре слабенький крик малыша раздался из комнаты, а муж женщины зарыдал от счастья, опустившись на землю около стены. Мне не составило труда помочь им обоим, убрать боль и придать сил младенцу, который вот-вот ослабнет. Он боролся из последних сил, но жизнь била ключом в его крошечном сердечке с такой силой, что я удивилась. Долгожданный сын и первый внук был самым желанным маленьким человечком. Он вырастет и станет хорошим другом для детей Эрла и Лии. Я видела его будущее, которым всегда будут гордиться его родные. Капитан корабля будет звучать гордо. Таким образом, у нас появились хорошие соседи, а у Чэбе шанс завладеть Лией на правах мужа, значительно сократив сроки ухаживания.

Моника, как лиана, обнимала меня, постоянно крутилась около меня, стараясь не терять меня из вида. Лео с удовольствием обнимался и целовался со мной, показывая всем своим видом, что принял меня такой, какая я есть. Микеле не оставалось ничего, как начать ухаживать за мной.

Моя жизнь постепенно налаживалась, Микеле приглашал меня на прогулки при полной луне, которая освещала полоску прибоя необычным светом. Он старался сблизиться со мной, становясь другим вечером. Я поняла почему. Микеле смущали мои глаза, и он чувствовал вину перед Кьярой, возрождая свою любовь к другой женщине с частицей его любимой Кьяры. Этот процесс был сложным и утомительным, бурным и противоречивым. Понимая, какие трудности происходили внутри его, я не торопила его и ждала действий с его стороны, пустив всё на самотёк. Он перестал бороться и отдался своим чувствам, которые затягивали его, а, точнее, притягивали. Половина Кьяры, и половина Лилии в одной женщине волновали его, когда он разыскивал одну из нас внутри маленькой женщины.

Он, как гора возвышался надо мной, но мне было не страшно, а наоборот, чувствовала защиту, как за каменной стеной. Мне было приятно сидеть на покрывале, смотреть, как волны набрасываются на берег с завидны упорством поглотить сушу. Микеле сидел рядом, стараясь не касаться моей одежды и тела. Прохладный ветерок ласкал лицо и волосы, путая их и мысли в голове. Это у Кьяры кружилась голова, чувствуя свою любовь на расстоянии ладони. Лилия вздрогнула от порыва ветреного шалуна, который забрался под юбку, взметнув её вверх.

– Ты замёрзла?
– спросил он и снял свою лёгкую рубашку с пальмами и морем, как и у многих мужчин на острове.

– Немного, сегодня что-то прохладно, но может быть и устала, - ответила я и вздрогнула от прикосновения тёплой рубашки.

– Спасибо, но, а ты как? Не замёрзнешь?
– мне было очень приятна его забота и внимание, от которого кружилась голова.

– Я никогда не мёрзну, горячий мужчина, - он улыбнулся, а я удивлённо подняла брови, ожидая продолжения событий.

– Это хорошо, - услышала свои тихие слова и не поверила ушам и языку, с которого они сорвались, - звучит заманчиво.

Он улыбнулся широко и посмотрел так, что у меня сердце ушло в пятки, представив продолжение нашего разговора, и отступила в тень, соскользнув со скользкой дорожки. Я была не готова к серьёзным отношениям и постельным баталиям. Микеле не стал заострять внимание на моём красноречивом молчании, продолжая загадочно улыбаться. Такое ощущение, что он знал, чем это всё кончится. Конечно, знала и я, но искала повод сделать это красиво и естественно.

Мы вернулись домой, когда ветер окреп и начинался шторм. Ветер срывал рубашку с меня, в которую куталась, пытаясь согреться. Как можно согреться, если ветер пронизывал тебя насквозь, выдувая последнее тепло. Микеле обнял меня и прижал к себе, а я не сопротивлялась. Мои зубы вот-вот начнут выбивать чечётку, и я смирилась со своим поражением. Он был горячим, как печка, от которой шло тепло и какое-то умиротворение. Пока мы дошли до дома, я согрелась и смогла нормально говорить, но вряд ли думать. Рядом с ним мысли сплетались в клубок, который постоянно выскакивал из рук и убегал.