Чтение онлайн

— А она?

— Любила ли она? — опять переспросил Уильям. — Думаю, да.

Ральф наконец поднял голову и внимательно посмотрел на Уильяма. Он говорил спокойно и уверенно. Сегодняшнее подозрение и подслушанный разговор вдруг представились ему нелепостью. Как хорошо, что он не поспешил выяснять отношения с Элизабет. Хорош бы он был! Уильям молчал, ожидая дальнейших вопросов. Он уже понял, что у мальчика есть своя версия произошедшего. Он не хотел ни давить, ни мешать. Пусть разберется сам.

— А почему вы так в этом уверены? — Вопрос прозвучал несколько грубо, потому что Ральф злился на себя и искал оправдания своим подозрениям.

— Как тебе это объяснить, — задумчиво проговорил Уильям. — Я привык доверять своим глазам…

— Но глаза иногда врут, — заметил Ральф.

— Ты не дослушал, — спокойно возразил Уильям. — И фактам. Ты же понимаешь, что мы с твоим отцом не смогли бы удержаться на плаву, если бы доверяли только своим чувствам. А реальность такова… Ты знаешь, как они познакомились?

— Нет, — пожал плечами Ральф. — Они никогда не рассказывали, а мне в голову не приходило спрашивать. Элизабет появилась в нашей жизни — и все. Отец просто поставил меня перед фактом.

Уильям с интересом посмотрел на молодого человека. То, что сказал Ральф, явилось для него неожиданностью. Даже не так. Не то, что он сказал, а как он это произнес. Интересно… Уильям никогда не предполагал, что в отношениях пасынка и мачехи были такие сложности. Ральф сейчас говорил как обиженный мальчик, мнения которого не спросили. Странно. Он привык считать, что брак Генри был одобрен всеми. Тут что-то не так. Значит, Ральф был против женитьбы отца? Тогда все еще запутаннее.

— Твой отец и не мог рассказать тебе эту историю. Она не для юноши. В те времена ты не понял бы, как это бывает. Я думаю, он простит меня, если я раскрою эту тайну.

Ральф сжался: ему не хотелось знать подробности интимной жизни отца. Он давно научился не думать и не анализировать это. Иначе бы ему пришлось анализировать себя. А здесь он был бессилен, так как необъективен. Но без некоторых подробностей он никогда не разберется в том, что произошло.

— Тогда слушай. И ты поймешь, что их связывала действительно любовь, потому что так бывает только в кино. — Уильям встал, прошелся по комнате, потом подошел к окну. Он говорил монотонно, не делая никаких акцентов и предоставляя Ральфу возможность самому оценивать ситуацию. — Мы были с Генри в Париже. Интересы компании требовали, чтобы мы начали осваивать европейский рынок. Поэтому мы приложили массу усилий, чтобы попасть на одну из самых престижных выставок. Сам понимаешь, многое в бизнесе решают контакты. Неделю мы работали с утра до ночи. И сделали все, чтобы добиться подписания нескольких соглашений об открытии представительства своей компании в Европе. В последний вечер, довольные и расслабленные, мы пошли поглазеть на ночную жизнь Парижа. Богатые, молодые, свободные, удачливые…

Мы шатались по городу, как студенты. Здесь, в Париже, можно было себе позволить быть просто человеком, мужчиной. Знаешь, как принцы крови, которые путешествуют инкогнито. Конечно, в нас не было фирменной французской элегантности и некоторой развязности, но женщины поглядывали на нас с удовольствием. Можно было взять любую. Но одно дело наслаждаться их молодыми телами и зовущими взглядами, ловить удовольствие от возможности, и совсем другое — закончить день свободы в какой-то чужой постели. Мы пили, перекидывались шутками, шатались по каким-то сомнительным барам, болтали со случайными знакомыми. Скорее всего, через пару часов мы бы возвратились в гостиницу, а потом с удовольствием вспоминали бы этот вечер. Но в одном из шумных баров мы встретили компанию, в которой была Элизабет.

Знаешь, такой маленький непрезентабельный бар. Окурки на полу, дым, бармен в несвежем фартуке, плохо протертые стаканы… Мы выпили по бокалу вина и собирались уходить. И тут Генри застыл. Я повернул голову, посмотрел в ту сторону, куда уставился он, и понял, что мы отсюда долго не уйдем.

В дальнем углу сидела довольно шумная компания. Странная компания. Как тебе сказать… богема. Длинные волосы, какие-то высокие сапоги, пальто вместо пиджаков, утонченные и пьяные лица. Они уже изрядно выпили и очень громко о чем-то спорили. Там были одни мужчины. И Элизабет. Цветок в куче мусора. Рядом с ней сидел, видимо, самый главный. Он правил бал. Несмотря на то что разговор был явно беспорядочный, чувствовалось, что он может заставить их всех замолчать.

Элизабет была с ним. Он иногда по-хозяйски клал руку на ее плечо. Она молчала, не шевелилась. Было видно, что ее тяготит эта компания, но она не могла перечить мужчине, с которым пришла.

Я понимал, что Генри зацепило очень сильно. Он не просто хотел эту женщину на ночь, он хотел ее навсегда. Я напрягся. В гостинице нас ждали билеты и собранные чемоданы. До отъезда оставалось несколько часов. Мне не хотелось задерживаться в этом городе еще на сутки или больше. Но, зная Генри, я понимал, что это не блажь. Он услышал голос судьбы.

Прости, что я говорю так патетично. Именно поэтому он, наверное, никогда никому и не рассказывал эту историю. Все выглядело бы слишком мифологично: рок, судьба, предназначение…

Я тронул его за рукав. Но он только поднес палец к губам и отвел мою руку. И тут Элизабет тоже увидела его. Она не изменила положения тела, не вздрогнула, не вздохнула, просто повернула голову на его призыв. И тоже замерла.

Не поверишь, я вдруг увидел яркую дугу, по которой текли их взгляды. Ничего не было: ни пьяных друзей, ни развязного бармена, ни окурков под ногами. Была только эта дорога друг к другу.

Сколько это продолжалось, я не знаю. Потом она спокойно убрала со своего плеча руку своего ухажера, поднялась, взяла сумочку и как будто стряхнула с себя всю прошлую жизнь. Спокойно подошла к твоему отцу и протянула ему руку. Они оба молчали. А я стоял рядом как дурак, понимая, что они просто никого и ничего не видят.

Генри взял ее за руку и повел к выходу. Они двигались так, будто родились вместе, как сиамские близнецы.

Ее кавалер дернулся вслед за ней, но тоже остановился. Слишком очевидно было, что она не будет выяснять с ним отношения. Так уходят навсегда. Ей было легче умереть, чем выпустить руку Генри.

Мы молчали всю дорогу до гостиницы. А когда подошли к номеру, Генри посмотрел на меня и еще раз приложил палец к губам. Потом мы прилетели сюда и они поженились.

Вот и вся история. Знаешь, если бы мне об этом рассказали, я бы отнесся скептически к женщине, которая вот так спокойно меняет одного мужчину на другого. Но я видел все собственными глазами. Она тоже услышала свою судьбу.

А ты спрашиваешь, любила ли она его. Они были частью друг друга. Всегда. Ты понял меня?

Ральф еле смог перевести дыхание. Он был потрясен. Ему в голову не могло прийти, что такое бывает не в книжках. Наконец он начал понимать, что заставило его так мучительно желать эту женщину. Он попал в водоворот настоящей страсти. Он чувствовал всего лишь отблеск их любви и даже с этим не мог справиться. Что же было внутри этих отношений? Элизабет никогда не совращала его, но никогда и не скрывала своей сущности настоящей женщины. Она всецело принадлежала отцу, каждым движением, каждым вздохом, каждым подрагиванием ресниц. Он просто хлебнул чужого вина!

Мальчишка! Если бы он мог тогда понимать это. Да он и сейчас этого до конца не понимает. Он не знает, что такое любовь…

— Значит, она не могла… — убежденно проговорил Ральф.

— Не могла убить его? — уточнил Уильям. — Не могла. Я не знаю, как она будет жить без него.

— А кто тогда? — Ральф смог теперь спокойно сформулировать тот вопрос, ради которого пришел.

— Вот об этом я и хотел побеседовать, — кивнул Уильям. — Я не буду говорить тебе о своих предположениях. Это только домыслы. В этой истории надо разбираться. Можно обратиться в полицию, но это можешь сделать только ты. Или Элизабет.