Чтение онлайн

И каким-то образом нашли силы, друг в друге начерпали, чтоб жить дальше. И жили. Плохо ли, хорошо ли… Но жили. И не вспоминали об этом, никогда.

Я, признаться, думала, что Ленка уже и не помнит этого всего. И не думает, эгоистка мелкая, даже. А нет. Помнит.

Я машинально погладила пушистую каштановую макушку, Ленка подняла на меня заплаканные глаза.

— Поль… Ну прости меня, пожалуйста! Я не хотела, Поль… Правда! Не хотела! И к ним не садилась, они с танцпола прямо вытащили…

Я оглаживала ее мокрые щеки, смотрела на длинные слипшиеся от слез стрелки ресниц. Конечно я верила ей. И понимала все. Сеструля у меня, конечно, дура, и головы совсем нет, но вот распутством никогда не отличалась. Не водилось за ней такого. Наоборот, любительница помурыжить, поиграть на нервах несчастных пацанов, что бегали за ней, как собачки на привязи. Еще со школы.

И в то, что она не собиралась развлекаться с отморозками, я тоже верила. И то, что, наверняка, даже повода не давала, просто танцуя, тоже. Им и не нужен повод. Очень уж Ленка у меня заметная. Яркая. Высокая, волосы ниже попы, ноги длинные. Глаза лисьи и носик курносый. Красотка. На этом и выезжала всегда, что в колледже, где училась через пень-колоду, наполовину на моих нервах, наполовину на своей харизме, что в жизни. Не привыкла, что красота ее может бедой стать. Не задумывалась. Дура, потому что. Что тут скажешь? Очень хочется верить, что больше она в тот шалман ни ногой, какой бы там щедрый однокурсник не барменничал. Потому что мужики те, скорее всего, запомнили и ее, и меня. И Пашу.

Потому что второй раз я уже ее не вытащу так легко.

И Носорог не поможет тоже. Больше не поможет.

Я медленно поднялась и пошлепала в ванную, по пути снимая с себя одежду.

Услышала Ленкин испуганный вздох, чертыхнулась про себя. Надо было в ванной раздеваться. Теперь будет думать, что Паша меня бил. Или как-то особо зверски имел.

А у меня нет сил, да и желания ее успокаивать. Конечно, жертву я из себя строить не собиралась, но и делиться своими постельными делами с, пусть и совершеннолетней, но все же младшей сеструлей, не собиралась.

Мимолетно глянув на себя в зеркало и вздрогнув, залезла под душ.

После полноценного рабочего дня самое оно. Учитывая, что ночь тоже была не из легких.

Паша оторвался по полной. Первая наша ночь с ним теперь мне казалась мягкой разминкой перед серьезной кардио. И не сказать, что мне не понравилось. Или что против была.

Нет, очень даже за. Чего уж лукавить-то перед собой? Хороший любовник Паша Носорог, отличный. У меня не особо была возможность сравнивать, потому что опыта-то немного, но то, что он со мной делал в постели, и, черт, не только в постели (и как это все забыть, скажите?), мне нравилось. И манеры его собственнические, и командный хрипловатый голос. И даже сигарета его после. Хотя мне курить не позволил, деспот. Ну и правильно. Бросила же, нечего начинать. И так из-за него недавно сорвалась. Но это простительно. Когда тебя твой босс сначала имеет в рот в лифте, а затем во все остальные доступные места всю ночь у себя в доме, а ты не то чтобы была к этому готова, то тут, пожалуй, не только закуришь. Но и запьешь.

Да и вообще, я еще хорошо держусь. Учитывая, что вообще к такому склонности не было никогда. Не особо я сексом раньше увлекалась. Тем более настолько разнообразным. Ухажоры были, конечно, куда же без этого, но все как-то одной со мной весовой категории. Студенты, молодые парни. С ними легко общалось, болталось, ходилось по недорогим клубам, кафешкам и кинотеатрам с местами для поцелуев. Мне нравилось. Хватало. Не хотелось мне ни богатого мужчину, ни легкой дороги к быстрым деньгам через тело, как моим многим бывшим подругам, из того, счастливого времени, когда папа и мама живы были, и я думала, что впереди только будущее безоблачное и целая жизнь.

С тех пор прошло вроде не очень много лет, если подумать, крупица, но так все изменилось. Подруг не осталось совсем. Потому что никому не нужна вечно загруженная, уставшая, измотанная лошадь ломовая, у которой все разговоры сводятся к сестре и работе. Мои одногруппницы, поддержав на начальном этапе собранными от потока деньгами, потом потихоньку рассосались в пространстве. А я этого и не заметила. Занята была слишком. Родители не много оставили нам. Дача, которую удалось продать довольно дешево, но быстро, машина, годная только на металлолом, квартира, трешка, в ипотеке еще на много, очень много лет.

Пришлось крутиться. Продавать слишком большую для нас квартиру, гасить один кредит, брать другой. Взрослая жизнь обрушилась очень быстро и тяжело. Придавила. Так я и ходила. Придавленная. Пока Пашу не встретила. И пока что не понимала, что он со мной сделал? Додавил? Или, наоборот?

Впрочем, это неважно, наверно. Все равно больше не будет ничего. Паша из тех людей, которым не отказывают. Ну так я и не отказала. Еще как не отказала!

Но и дальше не отказывать… Ээээ… Отказалась…

И, наверно, это был необходимый, правильный, хотя, по-мнению тех же моих бывших однокурсниц, очень глупый шаг. Потому что Паше очень не понравилось, когда я начала перечить в первый раз. И я явно его взбесила сегодня утром.

Я припомнила, как выбралась из-под тяжеленной лапы, очень по-собственнически прижимавшей меня к горячему боку, как на цыпочках пошла в ванну, где осталась моя одежда, собираясь на удачу повторить подвиг прошлого раза. То есть уйти, пока властелин вселенной и меня конкретно спит.

А он не спал. Ну, или, может, я его разбудила, не знаю.

По крайней мере его хриплый носорожий рев заставил подпрыгнуть и уронить часть тех из вещей, что успела уже подхватить:

— Куда, бля?

И тебе доброе утро, Паша…

Я, сжавшись внутри, как испуганный зайчонок, развернулась, потому что стоять вот так вот, с голой дрожащей задницей, как-то не очень хорошо, да и стыдно, к тому же.

Паша уже сидел на кровати, и его смуглая, изрисованная татуировками кожа невозможно брутально смотрелась на фоне белых простыней. И взгляд был ну очень злым. Черт. Надо убираться. Долг я отработала… Отработала же? И ни о чем мы не договаривались вообще…

— На… работу… — тихо сказала я, судорожно сжимая в руках одежду и представляя, насколько жалко я выгляжу. Голая, со спутанными волосами, переминаюсь с ноги на ногу и комок барахла к груди прижимаю, пытаясь его распределить так, чтоб закрыть стратегически важные места. Последнее было реально глупым действием, учитывая, в каких только позах и ракурсах он меня этой ночью не видел, но поделать ничего с собой я не могла.

Паша смерил меня с ног до головы демонстративно медленным и, наверно, насмешливым взглядом, если я правильно смогла разгадать эмоцию в его глазах, и кивнул обратно на постель:

— Сюда иди.

— Но… У меня рабочий день…

— Сюда. Иди.

О, черт! Ноги сами двинулись к нему. Надо же уметь так страшно приказывать? Не завидую его подчиненным… Стоп. А я кто? Вот-вот… Себе и не завидую… Пока мозг пытался выйти из подчинительной комы, спровоцированной его голосом, ноги уже донесли до кровати, и Паша, чуть наклонившись, легко, за руку, дернул меня на себя. Уложил на спину, вытащил из судорожно сжатых пальцев комок одежды, отбросил в сторону, навалился всем телом, легко раздвигая безвольные бедра. Он ничего больше не говорил, намерения были вполне очевидны, чего разговаривать? Добыча решила сбежать. Плохая какая добыча. Надо наказать.