Чтение онлайн

Судя по голосу, он бежал.

А я опустила трубку и наблюдала, словно в слоу мо, как открывается дверь черной машины. Как выпрыгивает из нее мужчина. Довольно высокий, ростом, наверно, с Пашу. Жилистый и крепкий. С неприятным цепким взглядом. И полностью татуированными, до самых пальцев, руками.

— Полина, бл*! — рычал Носорог в трубке, — Не клади трубку! Вали оттуда!

— Не уходи, малех, — голос мужчины, приближающегося ко мне, был хрипловатым, с очень характерными блатными интонациями, — давай поговорим.

— Поля! — рык Носорога разбил ступор, и я, вздрогнув, дернулась в сторону. Телефон вылетел из пальцев и погиб, разбившись об асфальт.

А мужчина подошел совсем близко.

Так, как сейчас, Паша не гнал вообще никогда. Уже из машины он набрал по громкой Бате и быстро обрисовал ситуацию. Батя коротко матюгнулся и отключился.

И теперь надо было только успеть.

Время, время, время, бл*!

Не хватало времени, не хватало!!!

Паша автоматически подруливал, объезжая препятствия, переводил взгляд с телефона, где механика раз за разом отвечала, что абонент недоступен, на свои побелевшие от напряжения пальцы на руле, и отключал насильно мозг от паники.

Которая, бл*, вообще-то ему несвойствена. Никогда не маялся такой дурью. Все время собирался и делал то, что надо. И на ринге, и на терках, и в разных, не особо приятных, ситуациях, что подкидывала ему жизнь.

А сейчас не мог. Просто не мог отключиться от тупых, замусоривающих сознание мыслей. О том, как она там. О том, где она. О том, что с ней сейчас.

Паша всегда думал, что отбоялся свое. Еще давно, в детстве. А вот нихера! Нихера!

Самое страшное — это не прямая угроза, нет! Самое страшное — бессилие! Понимание, что ты ничего, вообще ничего, бл*, не можешь сделать! Хоть выбегай и впереди машины несись. Да он бы так и сделал, если б это реально помогло!

Он топил педаль, насилуя любимый послушный гелик, и заставлял себя не думать о том, какой он мудак, какой, бл*, долбо*б, не умеющий беречь свое!

Это он потом подумает, все потом. А пока надо программу минимум сделать — догнать за две минуты с центра до окраины. Успеть. Просто успеть.

Пару раз боковым зрением уловил пробесковые маячки, но даже и подумал притормозить. С гаи он решит. Это самая меньшая из задач.

Во двор казачки он ворвался на полной скорости, юзанув в узком въезде, пугая ворон визгом шин, и с немыслимым облегчением углядел вполне живую и здоровую казачку и рядом с ней высокого разрисованного черта, с яркими повадками урки.

Паша вылетел из-за руля, даже толком не притормозив, не пытаясь скрывать ствол.

— Отошел от нее, — рявкнул на весь двор, так, что недопуганные его появлением остатки ворон с карканьем унеслись прочь.

Полина, которая успела за это время только развернуться и открыть рот, тут же опомнилась и побежала к нему, что-то лопоча и выставляя перед собой ладошки. В одной был зажат раздолбанный телефон.

— Паша, подожи, Паша…

Паша внимания на ее слова не обратил, слишком занятый отслеживанием неизвестного и явно стремного мужика, и в то же время ощущая дикое, просто нереальное облегчение от одного только вида ее, живой и здоровой.

Он перехватил ее за талию, сунул себе за спину.

— В машину, бл*!

— Паша… Ты неправильно…

— В машину!

— Носорог, ты аккуратнее со стволом… — мужик подал голос, коробя слух отчетливыми блатными интонациями и демостративно разводя в стороны пустые руки.

— Ты кто, бл*, такой?

Носорог не поймался на мирную демонстрацию. Не кретин же, в конце концов.

— Носорог, давай, не нервничай… Я ничего твоей бабе не сделал…

— Еще бы ты ей что-то сделал, с*ка!

— А вот это уже невежливо. Слова выбирай.

Голос пришлого утратил показательно развязные интонации и отчетливо звякнул жестью. Будущей.

— Паша, я как раз хотела тебе сказать… — пискнула казачка из машины.

Очень некстати голос подала! Ну вот очень! Учить еще и учить глупую бабу не встревать в мужские разговоры. Он с нее потом спросит за все. Когда с непонятным уркой, свободно гуляющим по его территории, разберется.

— Окно закрой.

Он заже не оборачивался. Правда, ствол опустил, хотя вопросы оставались. И много.

— Ну что, поговорим?

Пришлый, начав разговаривать нормально, так и продолжил. Словно переключился на другой уровень. Ну надо же, бл*, фокусник.

— Ты кто? Что забыл возле моей женщины?

— Я подойду, а? А то кричать через полдвора… Бабки из окон повыпадают…

Мужик двинулся ближе, и в этот момент во двор с понтами и визгом шин заехала группа поддержки. Три машины, сразу же ощетинившиеся открытыми дверями. Парни начали выпрыгивать и грамотно рассредоточиваться по периметру. Рядом засопел Батя. Паша немного расслабился, но не сильно. С начальником службы безопасности он потом по поводу задержки пообщается. Плотно. С применением физического выговора. А пока надо выяснить, что это за черт.

Адреналин, выплеснувшийся в кровь, бурлил и пузырился, понуждая действовать. И Паша опять силой смирял в себе зверя, готового сначала всех растоптать, а потом уже разговоры разговаривать с теми, кто успеет увернуться.

Мужик между тем, насмешливо оглядев развернувшися цирк, демонстративно медленно залез в карман, игнорируя щелчки курков, достал сигареты, прикурил. И пошел к Паше. Спокойно. Вразвалочку.

И, чем ближе подходил, тем все более серьезное впечатление производил. Если с расстояния десятка метров он казался обычным ушлым уркой, то, по мере приближения, становилось понятно, что, если он таким и был когда-то, то в далеком прошлом. Потому что сейчас перед Носорогом стоял зверь, если и не равный ему по норову и силе, то по, крайней мере, близкий.

На то, что у мужика веселое прошлое, указывали манеры и внешние цветастые признаки. А вот взгляд и уверенная спокойная мощь говорили о том, что и с настоящим там полный порядок.

Носорог, уже понимая, что будут переговоры, демостративно щелкнул затвором и убрал пистолет. Сзади и сверху раздалось еле слышное бурчание. Батя, в отличие от него, ствол прятать не спешил. Ну и пусть. Главное, что Паша продемонстрировал настрой. И не похоже, чтоб пришлого смутило количество и серьезность охраны. И это тоже на многое указывало.