Чтение онлайн

Бриана тряхнула головой. День слишком прекрасен, чтобы думать о неприятных вещах. Лучше думать о Шункаха Люта. Она почувствовала непонятную легкую дрожь во всем теле, когда вызвала облик индейца в своем воображении. Бриана никогда не уставала смотреть на него, его голос никогда не утомлял ее. В своей жизни она была знакома лишь с несколькими мужчинами, которые жили и работали на ближайших фермах. В городе были парни ее возраста, но тетя разрешала общаться с ними только под строгим наблюдением. А потом появился Макклейн. Бриана поморщилась, вспомнив, как он пытался поцеловать ее и как омерзительно это было. Да, подумала она, Шункаха Люта всех их посрамил. Ни старый, ни молодой, никто из мужчин, которых она раньше встречала, не мог сравниться с ее индейцем… Ее индейцем… Ей понравилось, как это прозвучало. Ее индеец.

Щеки Брианы потеплели. На что это будет похоже — быть его женщиной? Станет ли он делать ужасные вещи с ней? Когда у Брианы начались месячные, тетя Гарриет объяснила их причину и рассказала девочке в недвусмысленных выражениях, что порядочные женщины не вступают ни в какие сексуальные связи раньше замужества. Порядочная, богобоязненная женщина бережет себя для мужа, а потом терпит половые сношения в брачной постели ради рождения детей. Тетя Гарриет не сказала напрямую, но было ясно и так: с тех пор, как она поняла, что не сможет иметь детей, она не видит никакого смысла в физической близости с дядей Генри. В городе были женщины легкого поведения, которые доставляли удовольствие низменным желаниям мужчин, отметила тетя Гарриет, таким образом освобождая порядочных женщин от этого специфического бремена.

Бриана слушала тетю, покорно соглашаясь со всем, что та говорила, хотя втайне интересовалась, было ли это на самом Деле так ужасно, как описывала Гарриет Бьюдайн. Конечно, если женщина любит мужчину, ей должно быть приятно, когда ее обнимают, целуют, гладят… Ее мать и отец были сердечными, привязанными друг к другу людьми. Они изливали свою любовь на Бриану, хваля за успехи в школе, крепко обнимая и целуя на ночь. Мама никогда не отталкивала отца и не вела себя так, словно делить постель с мужем было обременительной обязанностью, от выполнения которой надо уклоняться при любой возможности. И это больше всего смущало созревающую девушку.

Бриана посмотрела вдоль каньона и вновь погрузилась в мысли. Она ясно помнила те ночи, когда, покинув свою крошечную комнату, направлялась на чердак в амбар. Там, рядом с Шункаха, она находила утешение своему взволнованному сердцу. Целыми днями напролет, когда все было, плохо, когда тетя бранила ее за самую незначительную провинность, а дядя был бесцеремонным и раздражительным, Бриана с нетерпением ждала тех нескольких часов, которые сможет провести с Шункаха. Она могла спрятаться в его объятиях, свободно проливать слезы, рассказать ему, как несчастна, и как это ужасно, когда тебя никто не любит. И Шункаха понимал. Даже когда он ничего не говорил, она видела участие в его глазах, чувствовала его симпатию в том, как руки индейца сжимали ее плечи и нежно гладили волосы.

Она знала, каким-то образом знала, что между ее родителями существовало точно такое же особенное чувство близости. Была ли это любовь? Или просто способность сочувствовать другому человеку? Почему тетя Гарриет не ощущала такого по отношению к дяде Генри? Почему ее тетя вышла замуж за дядю, если не могла выносить его прикосновений?

Бриана улыбнулась застенчивой улыбкой. Она знала, что Шункаха Люта любит ее. Возможно, если попытаться заигрывать с ним, он возьмет ее на руки и поцелует.

Сердце екнуло, когда Бриана услышала звук копыт, отдававшийся эхом между высокими стенами каньона. Шункаха вернулся! Бриана почувствовала, как сердце быстро-быстро забилось в радости снова увидеть его; она знала, что будет приятно оказаться в его объятиях и ощутить его губы на своем лице…

Бриана вскочила, сгорая от желания увидеть его, а затем замерла на месте. Страх сковал тело, когда она смотрела на приближавшихся всадников. Это был не Шункаха Люта.

Четверо мужчин обменялись злобными ухмылками, когда остановили лошадей недалеко от того места, где стояла Бриана, одна под залитым солнечным светом дубом. Главарь, похожий на бочонок мужчина с колючей черной бородой и жирными темными волосами, наклонился вперед, руки его лежали на седельном рожке.

— Мы учуяли запах твоего кофе, — сказал он. Его близко посаженные карие глаза ощупали Бриану, а потом внимательно осмотрели лагерь, замечая, что неподалеку паслась лишь одна лошадь. — Ты одна?

Бриана качнула головой, не в силах говорить из-за кома, застрявшего в горле.

— Она одна, — заметил мужчина, в котором Бриана распознала индейца. — Давайте заберем ее, пока не вернулся ее мужчина.

— Si, es bonita, — согласился тощий мексиканец. — Да, она хорошенькая.

Главарь кивнул.

— Келлер, возьми ее.

Бриана задрожала, когда невероятно высокий мужчина, спешившись, зашагал прямо к ней.

— Пошли, девушка, — позвал он. Бриана отшатнулась от него. — Ты должна пойти по-хорошему. Тебе некуда деваться.

Бриана пронзительно вскрикнула, когда его, похожая на окорок, рука стиснула ее запястье. С легкостью он перебросил девушку через плечо, отнес к своему коню и усадил перед собой. Бриана извивалась от негодования — его лапа обхватила ее талию.

— Пабло, — сказал главарь, — поймай ее лошадь.

«Это страшный сон,» — на мгновение подумала она. А потом почувствовала, как рука пленителя схватила другую ее руку, ощутила его бородатую грубую челюсть у своей щеки и поняла, что кошмар был настоящим.

Они цепочкой выехали из каньона. Келлер с Брианой замыкали кавалькаду. Индеец же остался у лагеря.

— Чтобы позаботиться о твоем мужчине, — прошептал Келлер на ухо Бриане.

— Нет, — сказала Бриана сдавленным голосом.

Она затрясла головой от ужаса, когда представила, как Шункаха въезжает в каньон, ничего не подозревая, и падает, хладнокровно застреленный.

Келлер тихо засмеялся:

— Мы ведь не хотим, чтобы он поехал искать тебя и испортил наше веселье, а?

— Что вы имеете в виду?

— Мы пробуем всех девушек, прежде чем пересылаем их команчам, — объяснил Келлер, проводя мясистой рукой по бедру Брианы.

— Команчам?

— Да. Они платят большие деньги за светловолосых белых женщин и совсем не возражают, если ими уже немного попользовались, — полагаю, ты знаешь, что я имею в виду.

— Нет. Нет, пожалуйста, — умоляла Бриана. — Я никогда… Я не… — она оборвалась на полуслове от страха.

— Никогда! — воскликнул Келлер. Его улыбка излучала сплошное удовольствие. — Ну, черт бы меня побрал!

Шункаха Люта остановился у входа в каньон. Инстинкт предостерег его: что-то было неладно. Он окинул взглядом дно каньона и сразу же увидел свежие конские следы. Четыре лошади вошли в каньон. Четыре лошади вышли. Но не те же самые лошади; среди них был Брианин чалый. С ружьем в руках Шункаха спрыгнул на землю, чтобы лучше рассмотреть следы, и почувствовал, как что-то со свистом пронеслось у затылка. Ружейный выстрел эхом прокатился по каньону. Упав на колени, он повернулся на звук. Над ним склонялся индеец с ружьем в руках, издавая пронзительный улюлюкающий воинственный крик команчей.