Любовь по Цикенбауму
Шрифт:
– Россия ведь вымирает, весь мир вымирает, а вы! – Цикенбаум огорченно взглянул на нас и снова выпил водки. Мы со Стеллой переглянулись и засмеялись.
– Смейтесь, смейтесь, вот, китайцы придут и будет вместо России Китайская народная республика!
– А что, они ребята неплохие, трудолюбивые! – засмеялась Стелла.
– А вы знаете, что убыль российского населения составляет около 3,5% в год, и что уже через 15 лет население России сократится вдвое, – Цикенбаум снова выпил водки и уже прилег на дерево, подложив под голову руки…
– Ну и что из этого?! – Стелла тоже выпила водки и поцеловала меня.
– И что вам совсем детей не хочется?!
– Ну, сначала хотелось, потом перехотелось! – усмехнулась Стелла.
– Эгоисты, самые настоящие эгоисты! – закричал Цикенбаум, чуть приподнявшись и снова плашмя упав на дерево.
– А может, это мы из-за нашего правительства вымираем?! – спросил я профессора.
– Было бы глупо винить в этом наше правительство, – вздохнул Цикенбаум, – ведь в странах Западной Европы вымирание населения тоже происходит, и даже приток мигрантов из Африки и Азии не помогает!
– В общем, скоро все сдохнем! – развеселилась Стелла.
– Эх, девочка, все, абсолютно все свидетельствует о необратимых процессах вымирания человеческой цивилизации! – Цикенбаум неожиданно покачнувшись, упал в сугроб и мы его со Стеллой подняли и снова положили на дерево.
– Ну и вымрем, а вам-то что?! – неожиданно обозлилась на Цикенбаума Стелла…
– А я переживаю! – поднял вверх указательный палец Цикенбаум.
– Вона оно как! – улыбнулся я, попытавшись рассмешить Стеллу.
– Как будто от ваших переживаний что-то изменится, – Стелла прикусила губу и с неприязнью посмотрела на профессора.
– Может, ничего и не изменится, но переживать мне тоже никто не запретит! – обиделся в свою очередь профессор.
– Арнольд Давыдович, может, не будем больше о вымирании! – взмолился я.
– Эх, друзья мои, есть общие процессы внутри цивилизации, которые и ведут наше человечество к вымиранию!
– Может, его чем-нибудь ударить, и тогда может он станет нормальным, – предложила мне Стелла…
– К сожалению, технический процесс в совокупности с интеграцией создал новый тип человека, эгоцентриста, который думает только о себе и своем благе! – повысил голос профессор Цикенбаум.
– Это он о нас! – злорадно захохотала Стелла, обнимая меня за шею.
– Инфантильность большинства людей, неспособность принимать на себя ответственные решения, а также желание насладиться всеми благами цивилизации создали редчайший тип человека, нежелающего продлевать свой род в угоду себе и своим эгоистическим устремлениям! – опять поднял вверх указательный палец профессор, и в это же время Стелла резко вскочила и укусила его палец…
– Дуреха, мне же больно! – закричал профессор.
– А по мне лучше слушать, как вам больно, нежели чем слушать о вымирающем человечестве!
– Водка кончилась! – сказал я подняв над собой пустую бутылку…
– Сейчас резко снизилось количество браков и увеличилось количество разводов, и очень здорово увеличилось количество семей, не имеющих детей! – опять взялся за свое Цикенбаум.
– Он, чокнутый! – всхлипнула Стелла, – он довел меня уже до истерики!
– Да уж, – вздохнул я, обнимая ее.
– Между прочим, большинство молодых людей ведут совершенно беспорядочную половую жизнь, и не желают вступать в брак, хотя Россия-мать вымирает! – крикнул Цикенбаум.
– Ну и что, что она вымирает?! МЫ-то здесь причем?! – крикнула в ответ плачущая Стелла.
– Люди не хотят иметь детей, как по социальным проблемам, – из-за отсутствия жилья, так и по духовным, – из-за отсутствия идеалов и попытки реализовать свое Эго любым другим способом! – продолжил ораторствовать Арнольд Давыдович.
– Он даже не слушает нас! – еще громче всхлипнула Стелла.
– А может, действительно нам пожениться и сделать детей? – я смущенно поглядел ей в глаза…
– И ты туда же?! – с гневом крикнула она…
– Большинство людей интересует только личное благосостояние или рост профессиональной карьеры, через которую они также желают улучшить свое благосостояние! – голос Цикенбаума разносился над рекой как своеобразное дополнение журчанию ручьев и шуму ледохода на реке.
– Как же хорошо ни о чем не думать! – прижалась ко мне Стелла.
– Конечно, подмена истинных ценностей человеческой жизни ложными ярко прослеживается в культуре, и прежде всего в деградации всеобщей культуры, как на эстраде, так и на телевидении и в киноискусстве, где царит легкая и непринужденная обстановка циничной любви и всеобщего маразматического обывательского романтизма… Обсасывание жизни звезд, политиков, их благосостояния, скучные детективные истории и высосанные из пальца мелодрамы, песенки ни о чем, кроме любви в красивой обертке! – Цикенбаум уже явно издевался над нами.
– Арнольд Давыдович, мы хотим тишины! – прикрикнул я на профессора, услышав опять мучительные рыдания Стеллы.
– Кроме этого, технический прогресс в совокупности с человеческим фактором породил цепь постоянно возникающих катастроф на дорогах, на транспорте, и на производстве, которые незаметно ведут к истреблению нашего человеческого рода…
В этот момент Стелла действительно ударила Цикенбаума по голове своей вязанной шапкой, отчего профессор замолчал…
– Да уж, – удивился я тому, как Стела ловко успокоила профессора.
– А может, нам действительно пожениться и сделать детишек?! – с улыбкой поглядела на меня Стелла, и мы, рассмеявшись, обнялись и крепко-крепко поцеловались под громкий крик профессора Цикенбаума: Горько! Горько! – кричал профессор до тех пор, пока у него не сел голос и уже охрипшим голосом он продолжил нам рассказывать, но уже не о вымирании всего человечества, а о его возрождении… Аминь…
Как мы прославились с Цикенбумом
Берег Оки. По реке плывут льдины. Мы стоим с Цикенбаумом и Стеллой на берегу реки и пьем водку.