Чтение онлайн

— А ну пошли со мной, Денисова, — сурово сказал староста и схватил её за локоть, едва Даниэла переступила порог кабинета.

— Эй, ты куда меня тащишь? — возмущалась она.

— Подальше ото всех.

— Зачем это? — испугалась Даниэла.

— Потому что остальным лучше не слышать то, что я скажу.

Староста остановился и разжал пальцы только когда удалился на достаточное расстояние от кабинета, а Даниэла чуть ли не с ужасом в глазах уставилась на него.

— Если ты решил мне в любви признаваться, то даже не думай, — предупредила она.

— Чего? — воскликнул староста. — Денисова, не пытайся, чувство юмора не твоё.

Сначала он решил, что это просто шутка, но Даниэла выглядела чересчур растерянной и сосредоточенной, отчего у него в душе начали зарождаться некоторые сомнения.

— Ты что, серьёзно? — выкрикнул староста. — У тебя совсем мозг атрофировался из-за того, что ты им не пользовалась?

— Так я тебе не нравлюсь? — с недоверием уточнила Даниэла.

— Вот именно, Денисова, это правильная формулировка! Ты мне не нравишься, причём очень сильно не нравишься! Ты как вообще до такого додумалась?

— Мне это Маша сказала, — пролепетала она.

— Меньше слушай свою ненормальную сестру, — посоветовал староста. — У тебя с головой проблемы, но её вообще от общества изолировать необходимо.

Даниэла с облегчением выдохнула и порадовалась тому, что одной проблемой в её жизни стало меньше. Если честно, она изначально сомневалась хоть в каких-то положительных чувствах с его стороны, но Маша лучше разбиралась в подобных вопросах, поэтому Даниэла под её напором засомневалась. Как выяснилось, не стоило доверять сестре, потому что уже не в первый раз она только всё усложняла.

Эта тема, судя по всему, у старосты была больной, потому что он никак не замолкал и продолжал вспоминать все самые нелестные эпитеты, чтобы описать своё отношение к Маше. Его можно было понять: она практически не отлипала от него, без остановки болтала и постоянно взъерошивала ему волосы, отчего старосту просто перекашивало.

— Ладно, сейчас у нас другие проблемы, — наконец, сказал он. — Скажи мне, Денисова, ты помнишь, что наш класс к новогоднему празднику готовит?

— Да… — растерялась Даниэла. — У нас будет проектор со звёздным небом…

— И когда мы это решили?

— Недели две назад…

Смысл этого допроса Даниэла не улавливала, но староста решил всё объяснить и развернул скрученный в трубочку лист бумаги, который до этого держал в руке.

— Тогда скажи мне пожалуйста, почему это до сих пор не записано здесь? — строго спросил он.

Чтобы мероприятия не повторялись, и все сделали что-то непохожее, на совете старост было решено составить список, в который классы должны были заносить свои идеи. Любые повторы, естественно, запрещались, но при этом никто не торопился. Все старались сначала выяснить, что придумали другие, чтобы придумать что-то более крутое, и на некоторое время школа дружно сошла с ума со всеми этими слежками и шпионами.

Класс Даниэлы собирался организовать что-то вроде планетария с пледами и подушками, чтобы все желающие могли лежать и смотреть на звёздное небо, но самого главного Даниэла не сделала. Дело в том, что список находился у Феликса, а их отношения в последние недели были настолько непонятны, что просто взять и подойти к нему по такому вопросу она не могла. А потом это вообще у неё из головы вылетело.

— Я забыла, — призналась Даниэла.

— Замечательно, — отчеканил староста. — А теперь посмотри, что уже указал параллельный.

В таблице напротив десятого «А» была записана нагло украденная идея с проектором. Уже не имело значения, кто и когда проболтался, вопрос был в другом: что с этим делать.

— Ты понимаешь, что случится, когда наши про это узнают? — спросил староста. — Тебя же по стенке размажут, у нас почти всё готово, осталась неделя.

— А давай просто зачеркнём у них и запишем себе, — предложила Даниэла.

— Ага, и скажем, что так и было, а все поверят. Денисова, прекращай уже тупить, если хочешь продлить своё бесполезное существование, — громко сказал староста. — Я тебя предупредил, но времени у тебя мало, так что думай резче.

Больше добавить ему было нечего, поэтому он свернул лист и ушёл в кабинет, а Даниэла осталась стоять на месте. Лично она спокойно прожила бы без приза в виде привилегий в столовой, но одноклассники так уцепились за эту затею, что их реакция могла быть непредсказуемой. Как объяснить им, что за неделю до праздника нужно срочно всё менять?

«Это катастрофа», — вздохнула про себя Даниэла.

— Я уже не ждала, что ты придёшь, — сказала Вероника.

Она как раз направлялась на урок, но заметила невдалеке Даниэлу. В последнее время им редко удавалось спокойно поговорить, а уж про то, чтобы увидеться после занятий, и речи не шло. Даниэле приходилось разрываться между сбором реквизита и заполнением бесконечных журналов, домой она возвращалась поздно, и сил хватало только на то, чтобы кое-как сделать домашку. Веронику, впрочем, это не обижало: она, наверное, могла целый год не общаться и не видеться с Даниэлой, но всё равно считать её своей подругой.

— Лучше бы я не приходила… — ещё раз вздохнула Даниэла.

— Что на этот раз?

— «А»-шки стырили нашу идею для конкурса, и я теперь крайняя.

— Ого, — воскликнула Вероника, удивлённо округлив глаза. — Как так? У нас уже всё сделано почти.

Подобную формулировку Даниэла слышала уже второй раз за последние пять минут, поэтому непроизвольно скривилась.

— Вот как-то так, — ответила она, — кто-нибудь проболтался или просто подсмотрели, уже не важно.

— Подожди, — сказала Вероника. — А как «А»-шки могли украсть нашу идею? Я же помню, что вы решили сделать какой-то список, чтобы не повторяться.

— Да, но я забыла туда её записать.

— Вот это попадалово! — воскликнула Вероника, и её брови опять полезли на лоб. — Если наши про это узнают…

— Тише ты, — одёрнула её Даниэла. — Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь услышал. Вот что теперь делать?

— По-моему, раньше у тебя всегда был один-единственный способ решения всех проблем.

Почему-то о том, чтобы обратиться к Феликсу, Даниэла даже не подумала, хотя обычно она действительно бежала к нему при возникновении малейших сложностей. Может, всё дело в том, что это всегда было лишь предлогом, чтобы лишний раз увидеться с ним?

— Я не могу, мы же с ним теперь вроде как встречаемся, — пролепетала Даниэла.

— И что? — удивлённо спросила Вероника.

— Не знаю, но… Просто мне кажется, что теперь я не смогу его попросить ни о чём, вдруг он решит, что я только ради этого с ним.

Как и все остальные мысли, которые посещали Даниэлу, эта моментально отразилась на её лице, превратившись в смесь испуга и растерянности.

— Умеешь же ты загнаться, — заметила Вероника, покачав головой.

С этим трудно было поспорить. Иногда Даниэла придумывала что-то, что со стороны казалось странным, однако сделать ничего она с собой не могла, потому что логика в этом случае была бессильна.