Чтение онлайн

Я обнял ее так крепко, как только мог. Она подняла голову к моему лицу, и мы снова поцеловались. Все получалось так просто и естественно, что я не переставал удивляться. Ни с одной женщиной у меня такого не было.

– Мне хорошо с тобой, – сказала Маринка, когда, наконец, я смог оторваться от ее губ.

– И что? Это повод для страха?

Она освободилась из моих рук, наклонилась и подняла с асфальта белую маленькую карточку. Надпись на визитке гласила: «Катя». Еще там была нарисована розочка и написан номер телефона. Маринка повертела визитку в руках.

– Брось, – сказал я. – Не пачкай руки.

– Это ты в прямом смысле?

– И в переносном тоже.

Она посмотрела на меня с непонятным интересом:

– Ты знаком с этой девушкой?

– Слава богу, нет.

– Тогда откуда ты знаешь, что об нее можно испачкаться?

– Марина, это проститутка.

– Я понимаю. И что? Это автоматически означает, что она грязь под твоими ногами?

Я снял очки и сложил их на коленях. Было так пасмурно, что я плохо видел сквозь черное стекло.

– Мариша, я не оправдываю тех скотов, которые издеваются над проститутками. Никто не вправе издеваться над другим человеком, чем бы он ни занимался. Но согласись, занятие малопочтенное.

– А казнокрадство? – спросила она. – Это занятие почтенное?

– Ты задаешь риторические вопросы.

– А ты даешь риторические ответы. Объясни, почему человек, укравший миллионы, становится объектом всеобщего восхищения, а женщину, которая продает себя (чаще всего от безысходности), считают половой тряпкой?

– Каждый должен отвечать за свои поступки, – ответил я немного резко.

– Перед кем? – спросила Марина тихо. Она стала очень бледной.

Я положил руку ей на плечо.

– Малыш, не будем спорить. Сегодня наше первое свидание. Почему ты такая взвинченная?

Она пожала плечами и уронила карточку на землю. Потом повернулась ко мне и посмотрела мне в глаза.

– Я думала, что адвокат – это определенное состояние души.

– А оказалось? .

– А оказалось – вопрос профессионализма.

– Как везде и во всем.

– Да.

Она снова подвинулась ко мне и уткнулась носом в ворот свитера.

– Я бы хотела родиться в тринадцатом веке, – сказала она мечтательно.

– Почему?

– Ну, как же! Рыцари, прекрасные дамы, турниры, пажи....

– А еще вши в головах прекрасных дам и их рыцарей и отсутствие санузла, – продолжил я.

Она поморщилась:

– Фу, какая гадость... Ты способен опошлить все, что угодно.

– Дело не только в насекомых. Чем бы ты занималась в тринадцатом веке?

– Не знаю, – растеряно сказала Маринка. Ей этот вопрос явно не приходил в голову. – А чем дамы занимались?

– Рукодельем, – подсказал я. – Еще они беременели каждый год и рожали детей. Иногда по двенадцать штук. Как они выглядели после двенадцатых родов, ты, наверное, можешь себе представить.

Маринка содрогнулась:

– Ужас какой!

– А еще дамы выступали в качестве военных трофеев. Понравится соседу замок твоего супруга, он наберет головорезов, да замок-то и захватит. Вместе с хозяйкой. Ну, а что потом будет – объяснять не требуется?

Она замотала головой. Я поцеловал ее в лоб, как ребенка, и снисходительно сказал:

– Сиди уж лучше в своем веке. Тут, по крайней мере, для тебя работа есть.

– И адвокат рядом, – дополнила она.

– Вот именно. Каждый человек рождается в том времени, где он нужен.

– Значит, ты родился потому, что здесь был нужен адвокат?

– Наверное.

В отдалении загремел гром. Толпа гуляющих редела прямо на глазах. Лоточники торопливо запихивали свое добро в картонные коробки.

– Сейчас ливанет, – предупредил я. – Может, пойдем?

– Куда?

– Куда хочешь. Хочешь, в ресторан?

Маринка покачала головой.

– Тогда можно поехать ко мне, – предложил я. – Познакомлю с Дэном.

Втайне я надеялся, что она откажется. Не потому, что не хотел знакомить ее с сыном, а потому, что хотел быть с ней только вдвоем.

– Поедем ко мне, – неожиданно пригласила она.

Я вздрогнул.

– Ты серьезно?

– Вполне! У меня, конечно, не такая роскошная квартира, как у тебя, но там, по крайней мере, сухо. Поехали?

Я с готовностью вскочил со скамейки и протянул ей руку. Марина подала мне свою, и я рывком привлек ее к себе. Надо ли говорить, что мы снова поцеловались?

– Я тебя просто не узнаю, – заметила она.

– Я сам себя не узнаю. Это все новый имидж.

– Он тебе идет.

– Возможно. Но будет лучше, если проголосуешь ты.

Она засмеялась и небрежно махнула рукой, остановив первую же попавшуюся машину.

Маринка жила на Ленинском проспекте. Помню, тогда я слегка удивился, зачем ей понадобилось добираться на метро. Меня снова кольнула ревность, но я не позволил этому чувству испортить мне настроение.

Дом, где жила моя ненаглядная, оказался солидной сталинской постройкой, стоявшей чуть в глубине двора. Чем-то он походил на тот, в котором жил я. Наверное, мрачным достоинством, свойственным архитектуре того времени.

– Криштопа живет рядом с тобой? – спросил я по дороге.

– Надо мной. У них трехкомнатная квартира, а у меня – двушка.

– Понятно. Раньше, помнится, они жили где-то в Медведково.

– Да. Роман Петрович купил квартиру в этом доме не очень давно. Лет пять назад.

– Ты с ними общаешься?

Марина пожала плечами и ответила короткими рублеными фразами:

– Не слишком близко. Они дружили с Вацлавом. Это квартира еще его родителей. По-моему, Вацлав помог им с переездом.

– Может, и денег занял?

– Не удивлюсь, – коротко ответила она. – Вацлав раздавал деньги, как гнилые помидоры.

Я замолчал. Говорить о ее муже мне совсем не хотелось. Не потому, что эта тема была мне неприятна. Просто она ассоциировалась с делами, а думать о делах мне сейчас казалось просто глупостью.