Чтение онлайн

– Смотря что именно ты хочешь сделать. Можешь злиться на меня сколько угодно, но давай будем реалистами. Посадить его не за что. Убить или кастрировать - ну блин, это даже не обсуждается. Хотя в теории, конечно, не помешало бы. А вот добиться запрета на общение, думаю, вполне возможно. Или хотя бы изменить условия, чтобы Ксю к ним не ездила. Именно потому, что перец этот огласки не захочет. Он же снимается в сериалах для домохозяек, а эта не та аудитория, которая готова мас. медитировать на педофила. Не всякий черный пиар одинаково полезен. После такого скандала - а скандал будет непременно - ни один режиссер ему роль не даст.

– То есть ты предлагаешь договориться миром? А он пусть продолжает? Если уж начал -думаешь, остановится? Не с Ксю, так с кем-нибудь еще?

Я встала, подошла к нему, положила руки не плечи.

– Кирилл, в конце концов, у меня тоже ребенок. И я тоже за него боюсь. Раньше больше за девочек беспокоились, теперь уже без разницы. Твоя хоть тебе рассказала, а Тим в такой ситуации молчал бы, как партизан. Что ты можешь сделать? Это не кино про Бэтмена и не бульварный роман, это тупая реальность. Любой криминальный вариант ударит по тебе и по Ксюше. Даже простая огласка. Представь все эти заголовочки в желтой прессе и в интернете. «Известный актер такой-то пытался изнасиловать свою восьмилетнюю падчерицу». И ее фотки с затертыми пикселями. Ты этого хочешь?

Он стиснул челюсти так, что проступили желваки.

– Наверно, ты права, Лена. Но, черт, как мне все это...

– Понимаю, - я обняла его покрепче, погладила по голове.
– Ты уже разговаривал с Иркиным юристом? Нет? Тогда позвони прямо сегодня, объясни ситуацию, договорись о встрече. Может быть, даже завтра, пока Ксю еще здесь.

– Я обещал, что больше она к ним не поедет.

– У тебя есть время, пока она будет у бабушки. Если не удастся добиться запрета, все равно можно потребовать, чтобы они виделись в твоем присутствии или сотрудника опеки. Или придется пойти на блеф и шантаж.

– Все это мы уже проходили, - с горечью усмехнулся Кирилл.
– И блеф, и шантаж. Если надо, повторим, не проблема. Но эта тварь к ней на километр больше не подойдет.

– Тогда я поеду. А вы просто побудьте вдвоем. Ну не знаю, кино посмотрите или сходите уток покормить. Только не обсуждайте больше эту тему, пусть уляжется. Позвони мне потом, попозже. Кстати, в пятницу у меня суд после обеда, а с утра я могу вас в аэропорт отвезти, если хочешь. Раз уж мы все равно с Ксенией познакомились.

– Хочу, конечно, - он поцеловал меня.
– Да, неожиданно все получилось. Главное, чтобы теперь мне с Тимофеем не познакомиться в какой-нибудь пиковой ситуации.

Я подумала, что их знакомство при любом раскладе будет пиковой ситуацией, но предпочла промолчать. Для начала еще предстояло как-то донести эту информацию до Тима, и мне заранее было страшно.

Когда я уходила, Ксю вышла в холл попрощаться.

– Мне было очень приятно познакомиться с вами, Елена, - сказала она церемонно, с интонацией настоящей королевы.

Вот ведь маленькая обезьянка!

– Мне тоже, Ксюша, - то, что лучше бы это произошло при других обстоятельствах, я придержала при себе.

– Вы к нам еще приедете?

– Отвезу вас в аэропорт в пятницу.

– Это хорошо, - важно кивнула она.

Я скосила глаза в сторону. Кирилл по-прежнему был в таком напряжении, что от него едва не било током, но все же не смог сдержать улыбку.

– Кажется, ты ей понравилась, - сказал он, провожая меня до машины.

– Очень надеюсь. Она мне тоже. Хотя еще по рассказам нравилась. Но допускала, что можешь преувеличивать. Мне кажется, мы с ней сможем поладить.

И снова пробежало тенью: а вот сможете ли вы поладить с Тимом? И, что еще важнее, смогут ли дети поладить между собой? Уж настолько они были не похожи, что сложно придумать большую разницу. Впрочем, это потом. Сначала надо разрулить всю эту мерзкую историю.

– Спасибо тебе, Лен, - его губы коснулись моего уха.
– За то, что приехала, за поддержку. За все. Не знаю, как тебя благодарить.

– Сейчас никак. Вернешься - поблагодаришь.

Прилетела мысль, что это не самый удачный момент для подобных игривых намеков, но рука Кирилла сползла с моей талии ниже.

– Это само собой!

Добравшись домой, я все-таки залезла в ванну с зеленой маской и бокалом вина. Попыталась разложить все в голове по полочкам, но ничего не выходило. Тогда я позвонила Ирке.

– Ни хрена себе!
– присвистнула она.
– Не боись, Олежка свое дело знает. Я его сейчас сама еще наберу в качестве волшебного пенделя. Как ты сказала, федопил? Федопил пойдет в распил, можешь не сомневаться.

Кирилл

– Да, Ирочка мне говорила, - прогудел из трубки вполне протодьяконский бас.
– Что-то насчет запрета на общение матери с ребенком. Непросто, конечно, и дорого, но решаемо.

– У нас тут еще кое-что добавилось, - обсуждать эту тему по телефону мне не хотелось.
– Наверно, лучше при личной встрече.

– Наверно, лучше, - согласился юрист Олег.
– В понедельник подъезжайте ко мне в офис, в первой половине дня.

– Ребенок в пятницу уезжает на полтора месяца.

– А, ну так тем более никакой спешки. Пока без ребенка обойдемся. К тому же я все равно за городом, только в воскресенье вернусь.

Бешенство во мне еще кипело и бурлило, хотя Лене удалось его немного пригасить. Девушки оказались хладнокровнее и разумнее, не поспоришь. И, кажется, друг другу понравились, что само собой сняло часть следующей проблемы.

– Ты на ней женишься?
– словно между прочим поинтересовалась Ксю, когда мы гуляли вокруг озера. И тут же подбила с улыбочкой: - Это ведь ее зубная щетка в ванной? Синенькая?

Черт, вот так люди и палятся. На мелочах. Надо будет Лене потом сказать, чтобы мою у себя убрала.

– Пока вопрос так не стоял, - осторожно ответил я.

– Почему?
– Ксю не глядя запустила кусок булки в воду и попала прямо в утку. Класс. Сидоров Антон воробьев кормил, кинул им батон - восемь штук убил.
– Она не хочет?

– Я не спрашивал. Мы слишком мало знакомы. Двух месяцев еще нет. Ты куски -то ломай помельче, утки пугаются, думают, на них охотятся.

– А разве это мало?
– в воду полетела очередная горбушка.
– А ты бы хотел? На ней жениться?

По правде, совсем не в таком настроении стоило вести задушевные разговоры, но слишком уж важной была тема, чтобы ее слить. Два месяца... Я помнил себя в ее возрасте. В детстве все сроки воспринимаются иначе. Время тянется, как резиновое. Если посчитать. для меня два месяца сейчас - одна двухсотая часть жизни. А для нее - одна пятидесятая. Есть разница.