Чтение онлайн

– Я купил тебе платье, и еще здесь немного денег.

Анджела колебалась, не решаясь брать у него деньги. Как бы он поступил, если бы знал, что у нее есть деньги? Настаивал бы, чтобы она осталась с ним, так как ему нужны были деньги для ранчо? Она старалась не поддаться искушению, не поверить опять, что, возможно, через какое-то время он полюбит ее. Только что возникшее самоуважение было слишком хрупким, чтобы рискнуть. Она всю жизнь будет любить Рэнсома, но она не может жить с ним.

– Мне не удалось выручить много денег за быков. Люди в Бакстере очень злятся на нас, боятся техасской лихорадки. – Он всунул пакет ей в руки. – Но я продал нескольких животных, чтобы было чем расплатиться с Гаррисоном и Сойером. Они собираются перегнать оставшееся стадо в Айову, чтобы получить за них более высокую цену.

Несколько мгновений он смотрел на нее, как будто стараясь запечатлеть ее лицо в своей памяти. Она была в отчаянии. Ей хотелось прикоснуться к нему в последний раз. И для того, чтобы не позволить себе это сделать, она обеими руками прижала пакет к груди. Он выглядел таким же оцепенелым, как и она.

– Думаю, я теперь присоединюсь к ним или вернусь в Техас. – Он надел шапку. – И спасибо тебе за то, что помогла мне, когда я нуждался в твоей помощи.

Когда, выходя из кухни, он открыл дверь, три проститутки свалились на пол. Переступив через полуодетых девиц, он попытался протолкнуться мимо остальных.

– Если он тебе не нужен, давай я попробую.

– Заткнись, Пандора, – раздался властный голос Салли, – Немедленно все поднимайтесь наверх, вам абсолютно нечего здесь делать. Анджела позовет вас к обеду.

Молча Анджела наблюдала, как Салли выпроваживает девиц из кухни. Взгляд ее был направлен на дверь, и через мгновение она видела только потолок.

– Открой глаза, детка, и выпей капельку, – услышала она знакомый голос.

– А что произошло?

– Вы упали в обморок. – Шотландец положил ее голову себе на колени. – Сделайте глоток. Салли не часто угощает своим самым лучшим ликером.

Анджела вдохнула приятный аромат дорогого ликера, когда он поднес маленький стаканчик к ее губам.

– Парочка капель придаст бодрости.

Сделав несколько глотков, она почувствовала тепло в горле. Слезы текли у нее по лицу.

Шотландец держал ее за плечи и старался успокоить:

– Ничего, ничего, все обойдется.

– Простите меня. – Она постаралась унять слезы. – Так глупо с моей стороны расплакаться как маленькая.

Он не был Рэнсомом, но на какой-то момент она закрыла глаза и попыталась представить себе, что это он. Она прислушивалась к ритмичным ударам его сердца, и ей хотелось, чтобы голова ее лежала на другой груди.

– Я был бы счастлив последовать за этим нахалом и вырвать его сердце для вас, – громко и сердито произнес Шотландец.

– Проклятие, я совсем не хочу, чтобы вы убивали человека, которого я люблю.

– Так я и предполагал. А он любит девицу, которую зовут Сабрина?

Ее возмущение испарилось. Нижняя губа дрожала. Неуверенная в том, что и голос ее не будет дрожать, она только кивнула.

– Я ничего не понимаю. Почему же он не женится на этой самой Сабрине?

– Она моя сестра. – Анджела притянула к себе стакан, который он держал в руке, и сделала еще несколько глотков. Приободренная крепким напитком, она продолжала: – Мы не настоящие сестры, меня удочерили. А она умерла.

– Так что он не может жениться на ней?

– Нет. – Она сделала еще один глоток. – Но он может жить с памятью о ней.

– Вы такая красивая женщина. А ваш муж предпочитает память о вашей сестре?

Она забрала из его рук стакан и, указывая на бутылку, спросила:

– Можно еще?

– Еще немножко, и все. – Он прикрыл своей рукой ее руку, державшую стакан, и налил немного бренди.

Анджела приподняла стакан, коснулась им бутылки с бренди.

– За эту проклятую память. – Сделав несколько глотков, она постаралась объяснить ему то, что происходило. – Сабрины, которую любит мой муж, на самом деле не существует. Я ее создала.

– Как вы могли создать собственную сестру? – с невероятным удивлением спросил Шотландец.

– Я сказала неправильно. У меня была сводная сестра, ее звали Сабрина. Она была не очень хорошим человеком, но была очень красивой. – Анджела наклонила голову. – Все мужчины считали ее красавицей. – Прищурившись, она взглянула на внимательно слушавшего ее мужчину. – Они никогда не видели безжалостной Сабрины. Она не пожертвовала бы ничем ради дела конфедератов.

Поворачивая стакан, он наблюдал, как лучи света отражались в янтарной жидкости.

– У Большой Салли хороший вкус.

– Я все-таки никак не могу понять, как вы могли создать память о вашей сестре?

– Очень просто. Он встретил ее, они были помолвлены, и он отправился на войну. Он по-настоящему не знал ее, он понятия не имел, что Сабрина ненавидела писать письма. – Анджела махнула рукой в воздухе. – Ужасный почерк, она не хотела, чтобы он видел его. Поэтому я писала все письма.

– Он не знает, что письма писали вы?

Анджела сжала губы и приложила к ним палец.

– Боже мой, детка, что же вы наделали!

– Создала такую память, которую теперь не в состоянии победить моя любовь.

Веселый свист разбудил Рэнсома. Что-то грохотало рядом, грязь попадала ему в лицо. Он с трудом приподнял руку, пытаясь защитить голову, и прищурившись смотрел на того, кто помешал ему спать.

Пожилой энергичный мужчина сметал папиросные окурки, грязь и обрывки бумаг с деревянного тротуара, находившегося на одном уровне с Рэнсомом. Чем ближе к нему продвигалась метла, тем больше грязи попадало ему в лицо.

Он попробовал переместиться за бочонок для дождевой воды, но стукнулся о него головой.

– Черт возьми, – выругался Рэнсом.

– Доброе утро, – услышал он в ответ, – я и не заметил вас.

Доброжелательные слова обрадовали его. Рэнсом чувствовал себя таким же помятым, как окурки, которые пожилой человек сметал с улицы. Во рту сохранился вкус вчерашнего виски, и он надеялся, что ощущаемый им неприятный запах исходил не от него.

Он обхватил голову руками, пытаясь осмыслить то, что произошло с ним за последние двадцать четыре часа. Основательно напившись и проспав ночь в канаве, он так и не смог стереть из своей памяти то, что он сказал Анджеле.

Его мучили угрызения совести. Он позволил ревности управлять его поступками. Не будучи хорошо знаком с различными эмоциями, он только после трех кружек виски понял, как называлась его реакция на поведение Шотландца и Анджелы.

Как он сожалел обо всем случившемся! Он совсем не хотел, чтобы Анджела была похожа на Сабрину. Он хотел, чтобы она оставалась самой собой, потому что он любил ее. Ревность. Он мысленно произносил это слово, стараясь уяснить себе его смысл. Старомодное, труднообъяснимое слово, а теперь из-за него она будет презирать его всю свою жизнь.