Чтение онлайн

Мне стало жаль Шершня — от такой балаболки любой бы сбежал. Я слушала ее пятнадцать минут, и у меня уже уши в трубочку сворачивались. Ахинея — и только. Пашку же перло, как кота от валерьянки. Не удивительно, что когда мы подъехали к нашему дому, братец, продолжая охаживать жену моего босса, даже не додумался мне помочь. Я приподнялась и что есть силы двинула его кулачком по плечу.

— Чего? — даже не обернувшись, спросил он.

— Домой пошли.

— Так иди. Я задержусь, — отмахнулся Пашка.

Я просунула руку за сидение и щипанула брата за бок.

— Ай!!! — подскочил он, тут же приняв меня во внимание. — Сдурела что ли?!

Маргарита хихикнула. Я бросила на нее злобный взгляд.

— Домой пошли. Я одна не дойду.

— Ну, пошли. Марго, подождете меня? Я глушить не буду.

— Не бойся, не уеду.

Я просто кипела от злости. Даже про ногу забыла и вполне резво взбежала по ступенькам.

— Паш, я тебя умоляю, оставь ее в покое. Это человек не твоего уровня, — цедила я, звеня ключами в попытках попасть в темноте в замочную скважину двери нашей квартиры.

Пашка достал телефон и включил фонарик.

— Я с уровнями не считаюсь. Это ерунда все.

— Не ерунда! Как ты не понимаешь! Это может плохо кончится. Для меня в том числе.

— Ты делаешь из мухи слона, воблешка.

— А ты… Ты — рыба-сопля! — в сердцах крикнула я и хлопнула дверью.

Мгновение стояла у порога, прислушиваясь к шагам на лестнице, а потом скинула туфли и, не включая свет, поплелась в ванную. По дороге глянула на свое отражение в зеркале и остановилась. В свете фонарей с улицы выглядела я эффектно: бледная, черноволосая, с огромными темными глазищами, растрепанная и злобная, как кошка после душа.

Зачем я сказала Пашке про уровни? Разве это неверно и для нас с Евгением? И могу ли я полагать, что "мы" вообще возможны? Что там Маргарита говорила спьяну про трудоголичек-энтузиасток, готовых пахать за ободряющую улыбку босса?

От жалости к себе на душе стало как-то совсем гадко. Нога вроде бы не болела, зато голова теперь раскалывалась. Я приняла душ, выпила обезболивающее и, доковыляв до кровати, завалилась спать. Впервые за долгое время Пашку я ждать не стала.

Я проснулась рано — ещё только светало. Потянулась и взвизгнула — боль от лодыжки прострелила до поясницы. Перепугавшись, я дрожащей рукой включила ночник, отдернула одеяло и… испугалась еще больше. У косточки сбоку, на щиколотке красовался огромный багровый синяк, а голень заметно опухла. Я спустилась с кровати и, прыгая на одной ноге, бросилась будить брата.

— Паша, Паша, вставай, — забарабанила ладонью по двери. — Паша!

— Ну чего ты орешь? — брат, сонно хлопая глазами, предстал передо мной, подтягивая боксеры. — Что такое?

— У меня нога опухла!

— Эх… Прискорбно…

— Паша, что там? — тихо поинтересовался женский голос.

— Аньку надо вести в травмпункт, — Пашка отвернулся, проигнорировав мой немой вопрос. — Ты с нами или здесь подождешь?

— С вами, наверное, — позади Пашки, кутаясь в простыню, возникла взъерошенная Маргарита. — Доброе утро… Анна, правильно? Где у вас ванная?

— Первая дверь направо, — процедила я и, когда Марго, пройдя мимо, скрылась из виду, набросилась на брата. — Я же тебя просила, предатель ты чертов. Я же просила! Да как ты мог?! Что мне теперь делать?

— Ничего тебе не будет. Они разводятся. У них не семейная жизнь, а фикция, — Пашка присел на корточки, посмотрел на мою ногу. — Ань, это все серьезно. Ты, похоже, связки порвала.

— Может, лед приложить? — я что-то совсем перепугалась. Серьезный Пашка — это показатель, нехилых проблем.

— Не надо. Собирайся, и поехали в травму. Не нравится мне это.

— А ты меня потом до работы закинешь?

— Какая работа? На костылях пойдешь?

— Не твоего ума дело! И… И какие костыли, это всего лишь ушиб.

— Хорошо бы.

По дороге из травмпункта я едва сдерживалась, чтобы не зареветь. Надрыв связок, больничный на две недели и лангет после того, как сойдет отек — вот каков был итог моих поскакушек по стройке на каблуках. Выглядел мой корсет на стопу, конечно, лучше, чем гипсовая лангетка, но все равно смотрелся ужасно. Костяная нога, не иначе. Я не имела ни малейшего желания носить его. Поэтому убрала коробку с приспособлением с глаз долой и надеялась, что как только спадет отек и боль куда-нибудь денется, я и думать забуду обо всех неудобствах. Сидеть две недели дома я не планировала.

Хорошо, хоть Маргариту Пашка ссадил ещё до больницы. Иначе бы я точно впала в истерику.

— Ну чего ты переживаешь, воблешка? Дома полежишь, отдохнешь, — пытался успокоить меня Пашка.

— Мне только проект дали. Собственный! Мне!

— Как вернешься — все и сделаешь. Хочешь, я поеду и с твоим начальником поговорю?

Я глянула на брата злобным взглядом.

— Ага, и заодно расскажешь, где сегодня ночевала его жена.

— Ай, да брось, — Пашка махнул на меня рукой. — Они уже давно вместе не живут. Муженек её девок к себе вовсю водит. Вот и Марго решила немного расслабиться. Чем она хуже?

— Хуже, лучше… Неправильно это все, — отвернувшись, ответила я.

— Так мне съездить? — уточнил заботливый Пашка.

— Нет, конечно. Я сама позвоню и все объясню.

Но мой звонок вверг Сергеича в панику.

— То есть как тебя не будет две недели? Ты же понимаешь, что твою работу мне придется впихнуть кому-нибудь из отдела, и ребята в восторге не будут. Давай, ты сегодня отлежишься, а завтра я за тобой заеду и привезу сюда, договорились?

— Да, конечно! Спасибо!

Пашке о своем сверхраннем выходе я не сказала ни слова, и утром, дождавшись его отъезда, позвонила Сергеичу.

Отек за сутки чуточку спал. Я перебинтовала ногу эластичным бинтом, но лангет надевать не стала. Влезла в брюки и темные кеды. Игорь Сергеевич ждал меня у подъезда на своем рав-4.

Интересно, а я когда-нибудь смогу позволить себе подобные автомобили?

— Евгений Александрович вчера про тебя спрашивал.

Я затаила дыхание, ожидая продолжения.

— Я ему сказал, что ты приболела, и сегодня уже вернешься в строй. Он, конечно, не очень доволен был, но ты не переживай. Отработаешь.