Чтение онлайн

— Обещаю.

Андрей уехал, и я осталась одна наедине со своими призраками. Призрак жизни с Давидом и призрак жизни с Андреем. Я точно понимала, как сильно я люблю Давида, но я никак не могла простить его. Я не верю ему. Никак не могу поверить, хотя очень хочу. Андрей будто спасение для нас. Тихая и спокойная жизнь вдали от жестокости Давида. Если он испортит и Машеньке жизнь? Мне так страшно ошибиться… Я не люблю Андрея… но что если смогу полюбить однажды?

Анна

Погода была премерзкая. Дождь лил, как из ведра. На утро меня разбудила баба Клава. У Машеньки поднялась температура.

— Я хотела дать лекарство, но побоялась без твоего ведома, — предупредила баба Клава.

— Все правильно, у меня есть хороший сироп, доктор советовал, если что.

Как чувствовала купила.

— Машенька разрывалась от плача все утро, может хоть у матери на руках успокоится.

Я взяла ее на руки и плакать она перестала. Лишь хмурила бровки. Дала ложечку сиропа. И ждем.

Щечки горят красным, значит не спадает. Подождали десять минут. Мерю температуру. Тридцать девять.

— Баб Клав, тридцать девять! — испуганно говорю я. — Что делать?

— Врача срочно звать надо.

Баба Клава сразу же позвонила местному доктору. Обещал приехать в течение часа.

Каждый пять минут я проверяла температуру. Что бы ни давали, ничего не помогало. Температура только поднималась. Сорок минут прошло, а врача все нет. Машка не плачет даже. Спит и не просыпается. Сердечко стучит так быстро. Вся горит.

— Анечка, что ж делать-то, мы так дитя угробим, — плача сказала бабушка.

На улице дождь полил еще сильнее. С окна даже не видно ничего было. Поднялся ужасный ветер. На улицу не выйти, сносит.

Звоним этому самому врачу, сперва не взял, потом сказал, что не может добраться в такую погоду. Посоветовал пару способов сбить температуру. Но ничего не помогало. Машенька стала кричать. Уже было совершенно не ясно, как действовать. Мы словно были отрезаны от цивилизации. Таксисты отказывались ехать за любую стоимость. Мол, дороги не видно, а жизнь дороже. Я позвонила Андрею. На наше счастье, он еще не успел уехать и примчался к нам через десять минут.

Андрей забежал весь мокрый. Я быстро схватила Машку и под зонтом, от которого не было никакого толка побежали в машину.

— Андрей, прошу тебя скорее. Ей совсем плохо, — без конца прислушиваясь к ее дыханию сказала я.

Маша то плакала, то прекращала. Мне казалось, что она отключалась, потом опять просыпалась. С ней происходило что-то странное. Она никогда раньше не болела.

— Анна, я стараюсь изо всех сил. Из-за погоды не вижу дороги.

Андрей то прибавлял скорость, то замедлялся. На дороге было очень опасно.

Резко раздался сильный грохот. Удар молнии. А дальше темнота.

Давид

Пока не поговорю с Анной, работать все равно не смогу. Останусь дома. Погода дряная. И есть нечего. В магазин ни выйти, еду ни заказать. Как ее угораздило тут остаться?

Звонит какой-то номер. Отвечать не хочу. Слишком напряжен. Перезвоню завтра. Открываю шкаф на кухне, а там кое-что да и есть. Хорошо, что горничная приносит еду, несмотря на мои отказы. Что тут у нас… Ага, картошка и бутылка с маслом. Точнее, бутылка от масла. На дне осталось две капли.

Я люблю иногда приготовить что-нибудь вкусное. Какую-нибудь пасту или салат. Но вот картошку я никогда не жарил. Опять звонят. Отключил звук. Не хочу говорить. Все равно.

Кое-как удалось почистить картошку. Правда из круглой формы я преобразовал ее в квадратную. Масло совсем мало. Интересно, что будет, если добавить в него воды? Все равно выхода больше нет. Я долил в бутылку немного воды, взболтал и вылил в сковородку. Быстро накромсал картошку и сел. Жду. Взял телефон видео посмотреть. Опять звонят. Да что такое. Выключил телефон.

Картошка кое-как дожарилась. Так скудно я еще никогда не ел. Положил на тарелку, сел за стол и в дверь позвонили.

Мне сегодня покоя не будет. И аппетит пропал.

Открываю дверь, стоит бабушка лет семидесяти. Лицо то ли мокрое от дождя, то ли от слез, сперва не понял.

— Могу чем-то помочь? — настороженно интересуюсь.

— Вы Давид…эм… — бабушка сделала паузу и вопросительно посмотрела на меня. — Простите, я знаю только имя.

Женщина стояла вся трясущаяся. Ее слова было еле слышно.

— Ну, по крайней мере, имя мое. Чем я могу вам помочь?

Бабушка расплакалась.

— Ох, сынок, не знаю правильно я поступаю или нет, — закрыв лицо руками, бабушка стала выть, заливаясь слезами.

Я стоял в дверях и не мог понять, что происходит. На пьяницу не похожа. На попрошайку тоже. Да и по имени меня знает.

— Говорите, бабушка, может я вам помочь смогу.

— Мне не нужна твоя помощь. Точнее, она нужна не мне. Анна..

— Анна? Вы знаете Анну? Где она? С ней все в порядке?

Женщина никак не переставала плакать. Я завел ее внутрь, усадил на диван и напоил водой.

— А теперь сделайте глубокий вдох и объясните мне, что с Анной?

Бабушка услышала меня буквально. Сделала вдох, вытерла слезы и начала.

— Анна в реанимации.

Бабушка замолчала, поджала губы и завыла сильнее прежнего. На какое-то мгновение я себя потерял. Потом понял, что сейчас не время. Я должен разобраться в этом.

— Что вы говорите? В какой реанимации? Почему?

Воет. Ни слова. Лишь сидит и качается.

Я взял бабушку за плечи и встряхнул, надеясь, что она придет в себя.

— В какой она больнице? — полу криком произнес я.

— Местной. Она тут одна на Больничной улице. В тупике, — опомнившись, она наконец ответила.

Я схватил ключи от машины и хотел выбежать, но она меня остановила.

— Погоди, это не все. Нужна кровь.

— Я все отдам, с ней все будет хорошо.

— Не ей, сынок.

— А кому?

Я с непониманием смотрел на эту женщину. Мне нужно бежать к ней, к Анне. Спасти ее. А она задерживает меня так долго.