Чтение онлайн

– Колин, Люсинда! Они нас нашли! – Оливия слегка потрясла спящих детей.

Колин, еще не проснувшись, тер кулаками заспанные глаза. А Люсинда сонно моргала, не понимая, что так обрадовало Оливию.

Оливия с ликованием порывисто прижала к себе детей.

– Пошли, пошли, надо постараться выбраться отсюда.

С трудом ей удалось поставить Колина на ноги. Люсинда зевала не переставая. К тому времени как они все трое наконец были на ногах, лай Люцифера приблизился.

Громовой топот копыт, от которого содрогалась земля, замер у стен сторожки. Оливия услышала низкие мужские голоса, затем-на двери загремел засов.

Схватив за руки детей, она бросилась навстречу яркому дневному свету, ворвавшемз^ся через распахнутую настежь дверь в темную, пропахшую плесенью сторожку. В дверном проеме выросла высокая мужская фигура. Широко расставив ноги, мужчина оглядывался по сторонам. Плечи его были так широки, что почти задевали косяк.

– Оливия?

Доминик! Оливию словно подхватил вихрь. Протянув руки, она бросилась ему на грудь. Сильные руки обхватили ее, и она заметила, что ладонь, гладившая ее по голове, заметно дрожит.

– Господи! Я думал, что потерял тебя, – вырвалось у него. Доминик заглянул ей в глаза. – С тобой все в порядке? – Глаза его впились в ее побледневшее лицо.

– Да! Сейчас да! – Улыбка, которой одарила его Оливия, была ослепительна.

– А как дети?

– Проголодались и немного замерзли.

Колин, впрочем, уже успел обхватить Доминика за ногу. Подхватив мальчишку на руки, Доминик высоко подбросил его в воздух и осторожно опустил на пол. Люсинда, глядя на него, смущенно улыбалась. Па пороге появился Андре. Увидев его, Оливия радостно кивнула. Вслед за ним, восторженно поскуливая и бешено виляя хвостом, ворвался Люцифер.

– Как вам удалось нас отыскать? – спросила Оливия.

– Скажи спасибо Люциферу. Сначала он отыскал на дороге твой платок... – Запнувшись, Доминик обезоруживающе улыбнулся. – Или, точнее, мой платок... Черт, даже не знаю, чей он теперь! – С этими словами он вывел Оливию и детей туда, где ярко светило солнце. Завидев лошадей, Колин восторженно завопил. Доминик обернулся к Оливии. Лицо его стало мрачным. – Расскажи, что произошло, Оливия. Кто это сделал?

Но Оливии не удалось ответить. Прежде чем она успела открыть рот, откуда-то из-за ее спины донесся знакомый отвратительный голос:

– Нет нужды отвечать ему, дорогая моя. Я могу прекрасно справиться с этим сам.

Из-за угла сторожки появился Гилмор. В руке его был пистолет. Дуло угрожающе смотрело прямо в грудь Доминику. Оливия помертвела.

– Надо же... – С губ Гилмора слетел короткий смешок. – Оказывается, вы водите дружбу с этими дьяволами: не один, а сразу двое ринулись вас спасать! Что ж, не могу одобрить ваш выбор, мисс Шервуд. – Его насмешливый презрительный взгляд обратился к Доминику. – А что до вас, милорд, вы сэкономили мне время, сами явившись сюда. Жаль, конечно, что вы не один, потому что теперь мне придется убить вас всех. Раньше-то я надеялся, что вас с мисс Шервуд будет вполне достаточно.

– Если вам нужен только я, пусть остальные уйдут, – с непроницаемым лицом невозмутимо проговорил Доминик.

– Какое благородство, подумать только! – Гилмор разразился лающим смехом. – Нет, мой дорогой лорд, боюсь, так не пойдег! Я не так глуп, как вы думаете! Стоит мне их отпустить, как они мигом поднимут на ноги власти. Да и потом даже лучше, что я разом избавлюсь от всех вас! – Дикая ненависть исказила его лицо, и оно стало страшным.

Прижавшийся к ногам Андре Люцифер рванулся вперед и, оскалившись, тихо зарычал. Гилмор наставил на него пистолет.

– Уберите своего пса, или я и его пристрелю!

Но он не успел. Люцифер сделал гигантский прыжок. Оливия еще увидела, как дико расширились глаза Гилмора. Он поднял руку, но огромная собака обрушилась на него всей тяжестью и повалила на землю.

Нескольких секунд оказалось достаточно Доминику, чтобы выбить из ослабевших пальцев адвоката пистолет. А Люцифер, упираясь передними лапами Гилмору в грудь, угрожающе рычал. Вскрикнув от ужаса, тот попытался закрыться руками.

– Отгоните его! – визжал он. – Отгоните немедленно!

Забежав в сторожку, Андре отыскал веревки и быстро связал руки Гилмора, чтобы тот никому больше не причинил вреда.

Не прошло и часа, как притихший Гилмор был передан в руки деревенскому констеблю. К тому времени Оливия уже успела поведать Доминику и Андре, что заставило адвоката придумать столь дьявольский план. Им руководила патологическая ненависть ко всем цыганам, вызванная тем, что его отец изменил жене с цыганкой, а мать от горя и отчаяния покончила с собой.

– Она убила себя, – с горечью сказала Оливия, – а отец, не в силах этого перенести, окончательно спился. Гилмор винил во всех своих бедах цыган. Все эти годы ненависть и жажда мести, словно кислота, разъедали его мозг. Какая ирония судьбы! В итоге он не причинил вреда никому, кроме самого себя! – Вздохнув, она печально покачала головой. – Ему ведь угрожает тюрьма, да?

– Это самое меньшее, чего он заслуживает! – Доминик, судя по его суровому тону, не был склонен к снисходительности. – Бог мой, Оливия, неужели ты не понимаешь? Он бы прикончил всех нас! Всех, в том числе и детей!

Оливия покосилась через плечо: следом за ними ехал Андре, усадив в седло и Колина, и Люсинду.

– Кстати, детям, по-моему, давным-давно пора домой! – спохватилась она.

Вскоре Колин вернулся в объятия матери и бабушки, а маленькая Люсинда оказалась в кругу своей семьи. Мать ее рыдала от счастья, не стесняясь слез, а потом, шумно хлюпая носом, бросилась обнимать Доминика и Андре. Расчувствовавшийся отец оглушительно хлопал их по плечу.

По дороге в Рэвенвуд Доминик успел рассказать Оливии, что именно Эмили, не дождавшись сестры, кинулась искать ее и подняла тревогу. И сейчас, издалека завидев приближавшихся всадников, Эмили вихрем слетела по ступеням и бросилась на шею сестре. Обе они, сжимая друг друга в объятиях, заливались слезами, но улыбки их сияли ярче тысячи солнц.

Доминик решил предоставить Оливии возможность самой обнаружить кардинальную перемену в отношениях ее сестры с Андре.

Тот терпеливо ждал, пока сестры обнимали друг друга, заливаясь радостными слезами. Наконец, вспомнив о нем, Эмили обернулась, и глаза их встретились.

Не сказав ни слова, он протянул ей руку.

Эмили оказалась в его объятиях. И у всех, кто невольно стал свидетелем этой сцены, не осталось ни малейших сомнений по поводу чувств, что связывали молодую пару. У остолбеневшей Оливии от изумления открылся рот.

– Перестань таращиться на них, любовь моя, – весело хмыкнув, заметил Доминик.

Любовь моя! Сердце Оливии забилось сильнее. Неужели сбудется то, о чем она мечтала столько дней?

Взяв за руку, Доминик заставил ее повернуться к нему лицом и пытливо заглянул в глаза.