Чтение онлайн

– Полагаете, богатейшие жители Нью-Йорка знают разницу между вашим лофантом и нарциссом?

– Они будут ее знать, потому что на таких событиях я обычно использую специальные карточки, на которых написано, какие цветы в композиции и что они символизируют.

Александра умолчала о том, что еще ни разу не получала шанса воплотить ни одну из своих идей в жизнь. Грант же задумался, взгляд его сфокусировался на руке девушки, лежащей на буклете, а губы сжались в полоску.

– Как давно открыт ваш магазин?

– Шесть месяцев.

Грант презрительно фыркнул.

– И что вы можете сделать такого, что не в состоянии предложить мне более крупный магазин?

Александра выдернула свой буклет из-под его пальцев, открыла другую страницу и снова положила на стол.

– У меня вполне разумные цены. Я получила пять лет практики с одним из ведущих флористов Восточного побережья. А самое главное, я не предлагаю стандартные композиции.

– Я вижу, – ответил Грант, и по его словам было непонятно, намеревался ли он сделать комплимент или оскорбить ее. С удивлением Александра поняла, что это не имеет значения: она была уверена в том, что эта композиция – одна из лучших в ее коллекции.

– Для «Колокольчика» будет честью предоставить вам цветы для ваших приемов, мистер Сантос. Мой телефонный номер на карточке, оставленной вам секретарем, – звоните, если у вас возникнут вопросы.

Грант посмотрел на буклет, и Александра воспользовалась моментом, чтобы встать и направиться к двери. Она была вполне довольна результатом: ее не выпроводили с охраной, не вызвали полицию, не оскорбили. И потом, такое собеседование – хорошая практика для последующих встреч с перспективными клиентами.

– Как вы думаете, мисс Волдсворт, после нашей последней с вами встречи, учитывая наши отношения, стоит ли мне заключать с вами сделку?

Александра ощутила, как сердце в груди забилось сильными толчками. Очевидно, своим вопросом Грант хотел ранить ее посильнее, и нельзя сказать, что это было незаслуженно. Александра повернулась и прямо посмотрела на Гранта:

– Я хорошо выполняю свою работу, мистер Сантос. У моего магазина превосходные отзывы. Но я понимаю ваше беспокойство, учитывая то, как завершились наши отношения. Если это каким-то образом может повлиять на ваши достижения, тогда я определенно не подхожу вам. Спасибо за то, что уделили мне время.

Сказав это, Александра решительно повернулась, вышла и закрыла дверь, не желая, чтобы Грант ответил ей. Пройдя по коридору, она завернула за угол и подошла к лифту. Джессика сидела за своим столом, беседуя по телефону. Она взглянула на уходящую посетительницу и коротко кивнула, прощаясь.

Когда двери лифта закрылись и кабина заскользила вниз, девушка прислонилась к стене, закрыв глаза, чтобы не видеть свое отражение в зеркальных стенах, и закусив губу, чтобы не дать охватившему ее горю одолеть ее. Почему из всех потенциальных клиентов ей посчастливилось встретить на собеседовании именно Гранта, первого и единственного мужчину, которому она некогда отдалась, которого полюбила – и чувство это было взаимным – и так нелепо потеряла потом, позволив отцу разрушить их счастливое будущее. Грант мог бы стать отцом ее ребенка, но у нее произошел выкидыш спустя несколько недель после расставания.

Выйдя на улицу и встав у дороги, она подняла руку, вызывая такси, и в который раз подумала: права ли она была, решив построить карьеру именно в Нью-Йорке? Возможно, стоило уехать в другой город или даже в другой штат? Хотя… имеет ли смысл убегать от своего прошлого, если оно постоянно нагоняет?

На экране монитора Грант наблюдал, как Александра идет мимо зоны ресепшн. Вот она кивнула в ответ Джессике и вошла в лифт. Двери закрылись, но Грант по-прежнему видел ее – в лифте тоже была камера. Девушка смотрела прямо перед собой невидящим взглядом, сжимая портфолио, а потом закрыла глаза. Гранту стало на миг жаль ее, но он тут же себя одернул. Как это вообще возможно – сочувствовать той, что разбила ему сердце, не говоря уже о мелких неприятностях вроде потери работы, и тем не менее в глубине души его росло именно сочувствие. С момента их последней встречи Александра заметно изменилась и больше не выглядела такой же безупречно ухоженной. Одежда ее была аккуратной и очень ей шла, но Грант отметил, что вещи не дизайнерские: едва заметные царапины на обуви, шероховатость материала на блузке… да и волосы ее давно не бывали в руках мастера.

Заставив себя очнуться от раздумий, Грант нажал на кнопку связи с секретарем.

– Отчет готов, Джессика?

– Да, сэр, пересылаю его вам.

– Принеси его мне через пять минут.

– Хорошо, сэр.

Ожидая письма от службы безопасности, Грант снова развернул окно сайта магазина «Колокольчик». На вкладке «О нас» красовалась фотография Александры в простой желтой рубашке и голубых джинсах, лицо ее светилось от радости, она над чем-то весело смеялась, а в руках ее был горшок с каким-то буйно цветущим растением. Когда Джессика вошла в его кабинет и протянула визитку «Колокольчика», Грант, раздраженный тем, что его прервали, отметил имя владелицы и решил поискать информацию о ней, заинтригованный тем, что неизвестная посетительница набралась смелости явиться без приглашения. И был буквально оглушен, увидев на экране фото своей бывшей любовницы. Они не встречались долгие годы, и в последний раз Грант видел ее тоже на фотографии с новым кавалером – кстати, тогда улыбка ее определенно не была такой счастливой, как здесь, на изображении для сайта. В какую игру играет она, внезапно появившись на пороге его офиса спустя столько лет? И к тому же ей известно не только имя его организатора мероприятий Лоры Джонс, но и то, какие именно приемы ожидают потенциальных клиентов. Что бы она ни задумала, ей не стоит доверять – однажды Грант уже в этом убедился. Никогда бы он не подумал, что Александра Мосс, владелица крохотного цветочного магазина на окраине района Сохо в Манхэттене, имеет какое-то отношение к его прошлому. Хотя… неудивительно, что она пожелала изменить фамилию. Дэвид Волдсворт, ее отец, известный своей феерической жадностью и явными садистскими наклонностями, обвинялся в нескольких преступлениях, на его счету было и запугивание свидетелей во время слушания дела. Грант не очень-то посвящал себя в новости относительно скандала, ему было попросту не до этого. Но вердикт судей знал: Дэвида признали виновным во всем, что ему вменялось, и срок тюремного заключения был таким, что ему предстояло умереть за решеткой. Тогда, наблюдая за процессом заседания по телевизору, Грант молча поднял тост в честь присяжных и направился за следующей бутылкой пива, не желая видеть остальных присутствующих в зале заседания. Ему не хотелось лицезреть Александру даже на экране. Но имя Волдсворт все равно преследовало его. Поначалу оно всплывало на многих лекциях. К счастью, в основном преподаватели вспоминали самого Дэвида, его компанию, жертв его преступлений, новые законы, появление которых было связано с этим скандалом. Про семью Волдсворта говорили очень мало. Любой малейший соблазн найти какую-то информацию про Александру Грант беспощадно давил в зародыше. Но вот бывшая подруга снова появилась на его пороге, словно бы случайно, в образе не слишком преуспевающей владелицы небольшого бизнеса.

Грант велел Джессике заказать отчет у службы безопасности, который бы затронул эти последние девять лет, чтобы узнать подробности жизни Александры, а сам быстро просмотрел сайт магазина. Судя по всему, бизнес был легальным, а учитывая то, что открылся он за месяц до того, как Грант решил переехать в Нью-Йорк, здесь не должно было оказаться никакого подвоха. Наряду с сайтом он обнаружил страницу в соцсетях, а еще несколько статей о падении всемогущего Дэвида Волдсворта со своего пьедестала. Все его дома, включая тот, что был на побережье в Хэмптоне, были проданы с целью компенсации убытков жертвам финансовой пирамиды. О самой же Александре и ее сводном брате Финли – ублюдке, что доводил ее до нервных срывов, – не было почти никакой информации. Все материалы фокусировались на Дэвиде и его интервью из-за решетки – даже в них он не признавал себя виновным.

Грант долго не мог забыть Александру. В первый месяц после расставания он продолжал видеть ее во сне ночь за ночью, вспоминал каждую их встречу начиная с самой первой, в саду, и заканчивая первым поцелуем на колесе обозрения, когда шум океана вторил приглушенному стуку его сердца. Он не мог взять в толк, что произошло. Не сомневаясь в том, что был у Александры первым, Грант не понимал, что изменилось за короткий промежуток времени между их последней романтической ночью на пляже и последующим днем, когда она объявила о расставании. Спустя столько времени он по-прежнему помнил вкус того унижения и ненавидел себя за то, что питал ложные надежды на то, что Александра объяснится с ним, скажет, что все это ужасная ошибка. Только увидев ее фотографию в соцсетях под руку с каким-то смазливым блондинчиком, несомненно, кандидатом в один из вузов Лиги Плюща, – судя по дате, снимок был сделан на следующий день после расставания с Грантом, – он поверил в ее слова: между ними был всего лишь курортный роман, ничего серьезного.

С того дня Грант заставил себя выбросить из головы все воспоминания об Александре и с головой погрузился в учебу. Его приняли в магистратуру Стэнфорда во время весеннего семестра. Он позволял себе вспомнить бывшую любовницу лишь раз в году, на День труда, когда поднимал бокал за нее и ее отца. В конце концов, им Грант был обязан своим успехом. И потом, предательский поступок Александры заставил его сконцентрироваться на людях, которые были по-настоящему важны для него, и на больших свершениях. Так, например, Грант поставил себе цель достигнуть такого уровня благосостояния, который бы обеспечил ему уверенность в том, что он и его мать никогда больше не будут нуждаться. Потом следовало отомстить за отца и вернуться в свою родную страну. Наконец, войти в круг высшего света Нью-Йорка – чего от него не ожидали люди, подобные семье Волдсворт.

Компьютер Гранта издал тихий сигнал. Нажав на пару клавиш, он открыл отчет касательно жизни Александры Мосс, урожденной Волдсворт. «Колокольчик» был и впрямь лицензированным магазином и даже имел страховку, однако едва покрывал долги. Александра в любой момент могла стать банкротом, притом что она арендовала помещение в самом захудалом районе города. Проживала она неподалеку в однокомнатной квартирке за книжным магазином. Еще в отчете были приведены сведения о трудовой деятельности Александры: она много сотрудничала с разными флористами, а порой не гнушалась даже сдельными подработками вроде выгуливания собак и сотрудничества с ресторанами в качестве официантки. В графе «Образование» стояло название муниципального колледжа, а вовсе не Принстона. Что ж, Александра и впрямь была на грани бедности. Почему же она решила так необычно постучаться в его жизнь снова? Узнала о его богатстве? Придумала какую-то хитрую схему? Грант ощутил, как его начинает переполнять гнев. К тому же остается вопрос о том, как она узнала о планах компании «Пирсон». Придется выяснять, у кого из персонала такой длинный язык. Грант поначалу не планировал всю эту акцию с секретностью для того, чтобы разжечь и поддержать интерес к деятельности «Пирсон групп», но все же решился на нее и теперь сознавал, что его команда сработала превосходно, сумев привлечь на бранч в Нью-Йоркской публичной библиотеке больше сотни самых состоятельных жителей Нью-Йорка. Пять богатейших семей согласились на целую неделю стать его гостями в доме в Хэмптонс – доме, приобретенном им совсем неспроста. Разумеется, отчасти из-за чудесного вида на океан и частного пляжа, но еще и потому, что он был так похож на другой дом всего в паре миль оттуда – дом, где Гранту довелось испытать невероятные по силе чувства: самое острое счастье и невыносимую боль.