Чтение онлайн

Начала я с самого начала, рассказала про внедрение, вечеринку, ужины, про встречу на порту, Маурицио, Альберто и его смерть, про Франко и его помощь. Про последнего, чуть опустив личные детали — мне не стыдно, нет, просто я пока сама не до конца понимаю что между нами, то он помогает, то сбегает, то просит дать ему день всё решить, а сам пропадает, не отвечая на звонки. Мы договорились вернуться к теме будущего после взятия под стражу Моретти, но в бесконечном водовороте событий так и не поговорили. Оно и к лучшему, может быть, некогда было думать про свои чувства к этому человеку.

Майк периодически хмурит брови, задаёт уточняющие вопросы, слушая историю, а местами вообще смешно открывает рот в изумлении.

— Ты такая молодец, Рис, я восхищён! — выслушав всё, заканчивает Майк.

Не успеваю поблагодарить за комплимент, как мои губы накрывают губы мужчины.

— Майк, остановись, — отталкиваю.

— Прости, — виновато бормочет Майк. — Эмоции захлестнули.

— Ты хороший парень и спасибо за всё это, — обвожу руками комнату, — но я не свободна.

— Хм, что-то не вижу здесь никого другого, кто поддерживает тебя сложный момент. Где же твой рыцарь? — усмехается Майк.

— Тебе лучше уйти, — приказываю серьёзным тоном.

Я бы тоже очень хотела знать где пропадает мой рыцарь, опять попал в неприятности?

Просыпаюсь от солнечного луча прямо в лицо — жмурюсь с отвращением, здравствуй новый день. Вчерашний выдался поистине сумасшедшим — от прослушки звонка Миллера до поцелуя от Майка. Сползаю с кровати, словно пластмассовая кукла, и плетусь варить кофе, голову сдавливают обручи боли. Смалываю зёрна, засыпаю в кофемашину, варю эспрессо, взбиваю молоко — мой каждодневный утренний ритуал помогает пару минут ни о чём не думать, собираясь с мыслями. Улики на руках — Миллер не соскочит с обвинений, только вот к кому я с этими доказательствами пойду? Если Миллер оказался таким, то где гарантии, что другая важная шишка полиции не занимается тем же самым? Кому я в действительности могла бы довериться? Мой почти бывший начальник подорвал репутацию полиции в моих глазах.

Неспешно пью свой капучино, стоя у окна, разглядываю мимо проходящих людей на улице. Конец августа, приятная погода, даже солнце почти не раздражает. В голове пролистываю возможных кандидатов, к которым могла бы обратиться — ни с кем из начальников, кроме Дэвиса, мне не приходилось ранее взаимодействовать напрямую, поэтому вспоминаю какие факты и слухи о ком знаю. Даже самые незначительные. Палумбо, например, спал с секретаршей из приёмной, пока его дома ждала жена и дети. Это ведь много говорит о благонадёжности человека? Хотя у Миллера была идеальная репутация, а значит мои суждения — полное дерьмо. Может сразу к комиссару? Точно, зачем мне промежуточные варианты в виде шефов и капитанов. Решено.

Я допиваю свой кофе, выпиваю таблетку и начинаю собираться. Что вообще надевают в таких случаях? Что-то ярко деловое, наоборот невзрачное или тое? Останавливаюсь на чёрных классических брюках и белой шёлковой блузе, с привкусом элегантности, но не вычурно.

Пока еду в такси — проверяю телефон, Франко так и не объявился. Что-то плохое случилось, теперь я точно уверена. После участка заеду к нему на квартиру — благо ключи до сих пор у меня. Поёжилась от воспоминаний прошлого поиска. Нет, в этот раз в резиденцию Моретти я не сунусь ни за какие коврижки, иначе малышка Габи точно отхватит за свой длинный язык.

В холле встречает очередная пустоголовая секретарша, хлопает глазёнками и чуть сжимает накачанные губы от моей грубости. Что я сделаю, если она не понимает с первого раза?

— Куколка, у меня мало времени на эту болтовню, я пошла, — кидаю ей напоследок.

Комиссар полиции, Лорензо Фальконе, мужчина чуть за пятьдесят, ошарашенно смотрит на меня, как я врываюсь в кабинет, но быстро берёт себя в руки.

— Комиссар Фальконе, простите, но это срочно, — объясняюсь я.

— Присаживайтесь, — кивает на стул. — Рассказывайте, сеньорита?

— Мур. У меня имеются неопровержимые доказательства причастности Дэвиса Миллера к незаконным сделкам по международному наркообороту, — спокойно начинаю я.

— Миллер? Не уверен, что мы сейчас про одного и того же человека.

Достаю ноутбук, открываю файлы с флешки и молча разворачиваю экран в сторону комиссара.

После просмотра всех видео, Фальконе устало растирает виски указательными пальцами. Молчит, переваривая полученную информацию.

— Насколько законным образом добыты эти файлы? — наконец нарушает тишину.

— Абсолютно незаконным, однако, другого выхода не было.

— Я вас понял, сеньорита Мур. Передайте эти файлы мне, сначала мои ребята убедятся в их подлинности, далее мы решим что делать с Миллером.

— Комиссар, я могу участвовать в деле или хотя бы следить за расследованием? — осторожно узнала.

— Конечно, если запись подлинна, то именно вам достанутся все лавры.

Не успела я спуститься к машине, как завибрировал телефон — нашлась пропажа.

— Франко? Где ты? — взволновано начала разговор.

— Птичка, прости что пропал, нам надо поговорить, приедешь? — отозвался родной голос в трубке.

Через пару минут я уже ехала к Франко, предчувствие надвигающейся катастрофы неприятно сдавило лёгкие.

Мой мужчина стоял, расслабленно облокотившись на дверной косяк, прямо как тогда, в кабинете Моретти. Руки скрещены на груди, взгляд исподлобья, на губах злая ухмылка — разве так смотрят влюблённые мужчины на своих женщин?

— Спасибо, что так скоро, Рис, пройдешь? — ледяным тоном спросил Франко.

Ни радостной улыбки, ни голодного взгляда, ни объятий, как в тот раз — только лёд и пренебрежение.

— Что, чёрт возьми, случилось за эти несколько дней? — вспылила я.

— Много чего, — ухмыльнулся мой мужчина. — Пришло время нам прощаться. Навсегда.

— Может объяснишь нормально? — голос чуть надорвался. — Ты попал в неприятности? Кто-то узнал, шантажирует? Что?

— Нет, Птичка, просто ты больше мне не нужна, свою часть сделки, считай выполнила — Альберто больше не проблема.

Земля постепенно уходила из-под ног от каждого слова. Попользовался и решил избавиться? Сковала тысяча разных эмоций от разочарования до злости, хотелось выплеснуть что-нибудь ядовитое, побольнее, чтобы его также пробрало. Он ко мне ничего не чувствовал, какая же я идиотка.

— Я поняла, прощай, — сказала я тихо, перед тем как уйти.

Я помню тот день, когда родителей не стало и младший брат остался под моей опекой. Сам ещё пацан тогда, а тут девятилетка прямо в руки. Каждый день я впахивал как проклятый, брался за любую работу, лишь бы прокормить брата. Десять лет своей жизни положил на алтарь, считай вычеркнул молодость, не пошёл учиться, шансов на нормальную жизнь не было.