Любовь похожа на тебя
Шрифт:
– Я с этим разберусь. Сегодня я не стану все перечеркивать и прекращать наши отношения. Сделаю вид, что у тебя, как и у меня был просто неудачный день. Но, Катя, ты либо принимаешь это прямо сейчас и больше не делаешь такого, либо же давай мирно разойдемся? Третьего, увы, я тебе не смогу предложить. Все остается на прежних условиях. Никаких истерик, никакой привязанности и не намекай мне на любовь. Если не согласна, то выход знаешь где. Если все же остаешься, то идем в спальню, я тебя трахну.
И спустя секунду я все же понимаю, почему тогда предложил ей пойти со мной. Она тоже хочет играть в грязные игры. Не шлюха, а девочка со своими пороками. Я ее не принуждаю быть со мной. Она может уйти в любой момент, тем более месяц уже прошел. Но я знаю, что Катя останется. Ведь в чем-то она такая же ненормальная, как и я. Сейчас эта девушка сделает все для того, чтобы я сначала возбудился, как умею и могу, а потом кончил. Без чувств. Без эмоций. У нее это получится.
А как же мои диагнозы, спросите вы? А кто сказал, что они правдивы? Моя болезнь она существует, но только на том уровне, на котором я позволяю. И сейчас можно себя слегка отпустить, потому что моя честно добытая награда сидит передо мной и в ее глазах искрится похоть.
– Трахни меня. Я остаюсь.
Никакой ванильных соплей. Все по-взрослому и предельно понятно.
Глава 16
«Я сам себе придумываю правила поведения и тут же их нарушаю.»
Jerome David Salinger
«– Ты где? Скажи, где ты? Ты мне нужна… Не бросай меня… Страшно, так страшно…
Сквозь неплотно зашторенные окна проникает луч уличного фонаря. Но мне от этого не легче. Наоборот, становится еще хуже. Вокруг тьма, которая поглощает простор огромной комнаты с зеркалами, а этот одинокий свет разрезает помещение пополам и от этого оно вроде как еще больше, еще темнее.
Я сижу в углу комнаты и стараюсь дышать как можно тише. Я верю, что она придет за мной. Потому что я все еще ее маленькое солнышко. Проходит час или два… сколько прошло времени, понять невозможно. Но даже если промелькнуло всего две минуты, то мне и этого достаточно, чтобы паническая атака меня поглотила с головой. Пришло осознание, что никто за мной не придет. Меня бросили. Мне пять лет, и я совершенно один в темной, запертой клетке.»
… Резко открываю глаза и понимаю, что легкие горят диким огнем от недостатка кислорода. Сука… уснул. Судорожно втягиваю в себя первую порцию воздуха и пытаюсь сориентироваться в пространстве. Дома. Я у себя в квартире. Все нормально. В первое мгновение не понимаю, какого хрена меня так накрыло и что именно спровоцировало вспышку болезненных воспоминаний во сне. А потом поворачиваю голову и задыхаюсь теперь уже от злости.
Кэт.
Девушка спит на животе, подложив обе руки под подушку. Рыжие волосы разметались по плечам, тонкая талия лишь слегка прикрыта простыней. На расслабленном лице блуждает улыбка. До сих пор не видел ее такой. А все потому, что ей, блядь, нельзя было здесь оставаться и тем более засыпать! Это против правил! Это против всего! Черт, я тоже хорош. Как так вырубился? Как допустил все вот это? Встаю на ноги и раздраженно щелкаю пальцами в сторону кровати. Вот какого… Это действительно был ублюдочный день. К чему удивляться, что он вот таким образом заканчивается?
Подрагивающими руками натягиваю на себя трусы. Беру из шкафа первые попавшиеся джинсы и толстовку. Если все уже и так хуже некуда, значит можно ехать и выносить мозг Марику. Думал отложить до завтра, но теперь уже не стоит затягивать удовольствие.
– Кэти!
Мой голос звучит оглушающе в тишине комнаты. Но мне плевать. Она знала, что ей нельзя было этого делать. Знала и все равно сделала. В очередной раз закрадывается мысль, что нужно ее бросать. Где-то в глубине моей жестокой сущности затаилось нехорошее предчувствие, что зря я ей дал шанс и что в скором будущем обязательно об этом пожалею.
– Катя, вставай!
Дожидаюсь, пока она открывает глаза, которые, кстати говоря, не выглядят виноватыми или испуганными, и как можно грубее доношу до ее сведения:
– У тебя пять минут, чтобы одеться и покинуть мою квартиру. Не успеешь, вылетишь отсюда голой. Не думай, что я проглочу эту хуету, которую ты тут устроила. Я запомнил и обязательно подумаю, что с этим делать.
На ходу застегиваю джинсы и выхожу из комнаты. Время пошло. Одним из пунктов договора является правило, что девушка ни при каких обстоятельствах не остается у меня на ночь, не спит со мной в одной кровати и не претендует на совместное проживание. У нее никогда не будет ключей от моего жилья, не будет личных вещей на моей территории. И даже если секс случается в моей квартире, как вот сейчас, то после него она отправляется к себе домой. Как правило, это квартира, которую я арендую специально для таких вот целей. Все предельно ясно и четко. Было. До этого самого дня. И зря я в тот момент не задумался, что все уже началось, цепь событий запущена и в скором времени все станет только хуже и запутаннее.
– Ты уходишь? Куда ты идешь? Уже поздно…
Я в два глотка допиваю уже теплый сок, к которому так и не притронулся два часа назад и продолжаю офигевать от происходящего пиздеца вокруг меня.
– Ухожу. Не твое дело. Для меня никогда не бывает ни рано, ни поздно. Я всегда сам по себе. Ты закончила допрос? Или еще будут вопросы?
Мой тон оставляет желать лучшего, поэтому Катя пятится к входной двери и наощупь одевает кроссовки.
– Извини. Я снова… забылась. Я… я не знаю, как уснула. Честно, не специально. Я же тебя даже не трогала, не обнимала. Думала просто минутку полежу. Не специально… Не бросишь меня? У нас все хорошо будет? Я пойду, пойду сейчас. Спасибо за… мне было очень хорошо. Как всегда…
Ее тихий шепот звучит чуть ли не громче, чем мой ор несколько минут назад. Глаза испуганно мечутся из стороны в сторону, а губы еще немного и просто будут истерзаны в кровь. И как бы я не злился на нее, на этот сраный день и все вытекающие из него последствия, сейчас я просто шагаю вперед и обнимаю ее.
– Кэти, я отвезу тебя домой. Все будет… нормально. Просто возьми себя в руки и не делай так больше, пожалуйста. Иначе все закончится. И я сейчас не угрожаю, ты же знаешь. Мы просто следуем договору. Идем.
Она несколько раз всхлипывает мне в плечо и крепко цепляется за меня. Несколько долгих секунд и я разрываю объятия, открываю входную дверь и одним движением снимаю ключи со стены. Отъезжая от своего дома, я четко понимаю одну вещь: трахаться мне теперь еще долго не захочется.
Глава 17
«Правила – пустой звук, если нет наказания.»
John Locke, “Lost”
Еще на подъезде к “Матрице” я невольно ловлю себя на мысли, что клуб занимает в моей жизни едва ли не самое главное место. Всего три года прошло с тех пор, как я впервые его посетил и год, как стал владельцем четвертой части этого бизнеса. Скажи мне кто четыре года назад, что моя жизнь так изменится – я бы не поверил. А теперь, спустя ничтожно короткое время, я даже являюсь владельцем квартиры, купленной на свои собственные средства. Для меня это особенно важно, потому что отец не знает об этом. Это личное. Паркуюсь на “своем” месте у служебного входа и мельком осматриваю длинную очередь. Чистый кайф! Вечер среды, а народу столько, что яблоку негде упасть. И это только на улице. Да, Марик хоть и бывает иногда идиотом, но определенно прав, нужно расширяться.
В общем-то наша “Матрица” не является каким-то суперособенным местом. В свое время клуб выстрелил благодаря тематическим вечеринкам и огромным помещениям в два этажа. Это сыграло свою роль и привлекло интерес едва ли не всех столичных мажоров. И только избранные знают, что есть еще одна сторона медали, которую демонстрируют только по специальным приглашениям и за хорошую оплату.
В помещении я сразу же погружаюсь в огни стробоскопов и оглушительные биты драйвовой музыки. По играющим хитам понимаю, что сегодня за пультом Руня, только от его треков все бабы воют, будто им хвост прищемили дверью. Невольно улыбаюсь. Атмосфера безграничного веселья и дикие движения танцующей толпы проникают в кровь. Жаль, что я не умею правильно ощущать эти эмоции. Уверен, они бы мне наверняка понравились.