Чтение онлайн

– А где отец? – спросил Дик.

– Во втором домике, – сказала мать. Барбара почувствовала себя обиженной: выходит, мистер Розер не счел ее приезд достаточно серьезным поводом, чтобы прийти домой пораньше. Она отогнала эти мысли: Дик ведь предупреждал, что его родители не любят показухи.

– Как нынче бизнес?

– Еще рано что-то говорить, – сказала миссис Розер, наполняя холодной водой большую эмалированную кастрюлю и перекладывая туда очищенные картофелины.

– Может, помочь? – спросила Барбара.

– Можешь накрыть на стол. Дик, покажи ей, где все лежит. – Миссис Розер повернулась к Барбаре и в первый раз посмотрела прямо на нее, встретилась с ней взглядом и улыбнулась.

С военной точностью Барбара разложила на голом столе грубые ножи и вилки, все разные. Сложенные бумажные салфетки легли слева от вилок, и, наконец, напротив ножей встали стаканы, похожие на те, что бесплатно выдают клиентам на бензозаправках.

– А вот и отец, – сказала миссис Розер. Дик посмотрел в окно, следом за ним – Барбара. Она не поверила своим глазам – мистер Розер приехал домой на светло-голубом четырехдверном «кадиллаке».

Всю рождественскую неделю красивый городок Аспен сверкал и переливался огнями вокруг них. Всякий раз, когда Барбаре хотелось нарядиться в длинную юбку и кашмирский свитер и отправиться с Диком в какую-нибудь гостиницу, где можно будет усесться перед пылающим камином и выпить, она неумолимо прогоняла эти мысли. Вместо этого она проводила все время с родителями Дика. Его мать была из тех женщин, которые считают за лучшее молчать и не выказывать своих чувств. При ней Барбара всегда приходила в смущение и предпочитала общество Алекса Розера – он, по крайней мере, разговаривал. Он расписывал ей свою систему учета инвентаря, жаловался, что клиенты не берегут имущество, которое берут напрокат и возвращают его в жалком виде, и сетовал, что ему приходится нанимать на работу студентов колледжа, чтобы управляться со всеми делами.

– Ни один из них не желает честно отрабатывать свои деньги, – говорил он, и Барбара поддакивала, а Дик не проявлял никакого интереса.

Всю неделю Барбара старалась понравиться родителям Дика. Она чувствовала, что с матерью Дика ей это не удалось. Миссис Розер была очень набожна. Она не поощряла выпивку, танцы, чтение романов или посещение кино. Она считала расточительство грехом, поэтому в доме всегда было темно.

Алекс Розер, напротив, был своевольный, жизнерадостный и отзывчивый человек. Он не верил в Бога и с одинаковым презрением относился как к католикам, так и к иудеям, протестантам и мормонам. Его религией были деньги. Он называл жизнь борьбой за выживание среди бесчестных и неумелых студентов, которых он нанимал, и ненасытных налоговых инспекторов.

Энергия Алекса Розера заражала, и Барбара даже заинтересовалась его бизнесом. Он превращал его в приключение, полное действия, изобилующее победами и поражениями, ненавистными врагами и верными друзьями. Это была мыльная опера с тысячью действующих лиц, главным из которых был сам Алекс. В конечном счете – и по иронии судьбы – Алекс Розер оказал больше влияния на судьбу Барбары, чем сам Дик. Но это было потом…

У Сары и Алекса Розеров было очень мало общего, разве что вера в тяжелый труд и бережливость. С раннего утра и до отхода ко сну Сара Розер мыла, скребла, драила и варила. Она с гордостью показала Барбаре чердак, где все полки были уставлены банками с кукурузой, маринованными арбузами, свеклой и фасолью, которые она собственноручно законсервировала на исходе лета, когда все было дешево.

– Ты думаешь, я им понравилась? – спросила Барбара, едва они загрузились в арендованный «додж» и поехали по ухабистой дорожке. Она не сомневалась, что мистеру Розеру– да, но что касалось матери Дика, то здесь уверенности у нее не было.

– Да, ты им понравилась, – сказал Дик.

– Откуда ты знаешь? – Барбара жаждала доказательств, чего-нибудь определенного.

– Знаю, и все. – Дик говорил уклончиво… Это было так непохоже на него.

– Сюрприз?

Дик улыбнулся, и Барбара догадалась.

– Когда я о нем узнаю?

– Достаточно скоро.

– Противный, – сказала Барбара. Она придвинулась к нему ближе и положила руку на его бедро. Интересно, что ее ожидает?

Эванджелин Друтен не в чем было упрекнуть Дика Розера: он, безусловно, был влюблен в ее дочь; он был благоразумен и нежен; он блестяще окончил Гарвард; его, несомненно, ждет большое будущее. У Дика Розера было все, чего только может требовать женщина от своего будущего зятя.

И все же Эванджелин Друтен беспокоилась. Он был такой рассудительный. И хотя ей не хотелось в этом признаваться, рассудительной была и ее дочь. Они вели себя, словно супруги с сорокалетним семейным стажем. Каждый вечер после ужина они садились смотреть телевизор; однажды они провели вечер за карточным столом с другой помолвленной парой; как-то раз они взяли с собой в кино на «Вокруг света в восемьдесят дней» саму миссис Друтен. Они вообще когда-нибудь веселятся?

Смерть мужа в корне изменила Эванджелин. Вначале она занималась делами Питера, поскольку у нее не было выбора: ей надо было обеспечивать себя, и она решила, что уж лучше освоить торговлю недвижимостью и страховое дело, чем поступать на работу в местный универмаг. Вскоре Эванджелин обнаружила, что работа ей не только нравится, но и приносит определенный доход. За полгода она заработала столько же, сколько ее муж за целый год, предшествовавший его смерти.

Она обновила свой гардероб, сменила мебель в кухне и уже была в состоянии без слез вспоминать счастливые годы своего замужества.

– Это дала мне моя мама, чтобы я подарил тебе, – сказал Дик.

Барбара и ее мать еще не кончили обедать, когда он достал из кармана пиджака маленький бумажный сверток. Барбара развернула его и разрыдалась: это был бриллиантик от Тиффани в два карата в скромной неброской оправе. Когда Дик надевал ей кольцо на палец, руки Барбары дрожали. Третий палец левой руки.

– Ты поэтому знал, что я ей понравилась?

– Когда мать дала его мне, она велела сказать тебе, что надеется, что мы будем счастливы, как они с отцом.

– Я тоже надеюсь… – Барбара шмыгнула носом.

Теперь она не только помолвлена, но будущие свекор со свекровью одобряют ее. Она вытянула левую руку, чтобы полюбоваться кольцом на расстоянии, – так, как его будут видеть другие. Потом она протянула руку к матери.

– Изумительно, – сказала Эванджелин. Так оно и было. Настоящий бриллиант чистой воды. – Как это трогательно, – сказала она Дику.

– Моя мать не умеет выражать свои чувства словами, – пояснил Дик, не подозревая, что то же относится и к нему самому. Ему тоже легче давались молчаливые жесты.

– Я люблю тебя, – сказала Барбара, без стеснения целуя его на глазах своей матери.

В ту ночь Барбара несколько раз вскакивала и зажигала свет. Она снимала кольцо и подносила его к самой лампочке, так что, когда она его поворачивала, бриллиант поочередно играл всеми цветами – красный, желтый, голубой и, наконец, зеленый. Она целовала его и опять надевала. Кольцо на ее пальце было таким тяжелым. Интересно, привыкнет ли она к этому ощущению? Она надеялась, что нет: такую драгоценную вещь нельзя принимать как должное.