Чтение онлайн

— Ладно. Ты займись этим. Возьми в помощники Умута.

— Что на счет Ночного Охотника?

— Отдам его дело кому-нибудь другому. Я не понимаю мотива его убийств.

— Он оставляет одну лиру на месте преступления. Может, мотив — деньги?

— Может быть.

***

Ягмур

После ухода тети Дамлы мама вела себя ещё беспокойнее. Она места себе не находила, пока брат и папа не вернулись домой.

— Наконец-то! — вскрикнула она, когда увидела их.

— Мам, я же сказал, чтобы ты не беспокоилась за меня, — обнимая её, сказал Арда. — Тем более за мной постоянно следят.

Брат бросил косой взгляд на папу. Я поняла, что он говорит об охране, которую к нему приставил отец.

— У меня куча поводов для беспокойства, сынок. Я не могу иначе. Я же мать.

— Как ты, Мур-Мур? — спросил брат, обняв и меня.

— Не плохо, — ответила я. — Как прошел день?

— Если не считать похищение девушек и убийцу, орудующего по ночам. Нормально.

— Нам хватает в жизни убийц. Твоя работа расширяет круг ещё больше, — сухо произнёс папа.

Он выглядел очень уставшим и задумчивым. Было заметно, что его мучают какие-то мысли.

— Что произошло? — спросил Арда.

— Мне звонили старейшины. Завтра собирают совет.

— Совет? Но как такое возможно? Совет Старейшин не собирался более сорока лет, — удивилась я.

— Они узнали о ситуации с Альпом.

— Чего они хотят? — спросила мама.

— Не знаю. Кылычи тоже будут присутствовать, — папа взглянул на брата. — Ты пойдешь со мной.

— Хорошо, — не раздумывая ответил Арда.

В этот вечер мы ужинали молча. Никто за столом даже не пикнул. У всех были свои мысли и свои страхи. Папа выглядел самым поникшим. Мне казалось, он не все рассказал нам. Было ещё что-то, что его гложет. Я предполагала, что это связано с советом. Плохое предчувствие не оставляло меня. Я чувствовала, что произойдет неладное. И гроб, который видела тетя, добавлял мне больше беспокойства, чем я бы этого хотела.

***

Элиф

После похорон брата мы вернулись домой никакие. Как бы сильно Альп не отталкивал нас, мы любили его. Было больно осознавать, что его больше нет. За свои девятнадцать лет я могла пересчитать по пальцам, сколько раз его видела. Каждое его появление в нашем доме не предзнаменовало ничего хорошего. Он был похож на человека с повадками животного. Порой его речь больше напоминала рычание.

Альп Яман никогда не обращал на нас внимания. Я помню лишь один раз, когда он одарил меня мимолетным взглядом. Тогда я была ребенком, который просто рад увидеть близкого человека. Я назвала его братом, и он остановился, но лишь на мгновение. Прошли года, и Альп больше не останавливался, когда я звала его.

Он проходил мимо матери, которая в слезах пыталась докричаться до него. Его не трогали жалостливые слова или просьбы простить её. Альп всегда помнил, что он ребенок, которого продали. Это не то, что можно простить. Никто из моих братьев не знал причину этого, а спрашивать не было смысла. Взрослые не отвечали на эти вопросы. Неизвестность беспокоила нас с братьями. Как-то раз брат Орхан решился поехать к Альпу, чтобы спросить все у него. В итоге они подрались, и брат вернулся домой весь в синяках. Он не рассказал, что между ними произошло. Да и вообще Орхан не любил много говорить. Но тогда от него веяло гневом.

Даже эти короткие моменты, проведенные с Альпом, вызывали боль. Мы так и не смогли стать семьей с ним. Он жил, ненавидя свою смею, и умер с этой ненавистью в сердце.

Я встала с кровати, вытирая слезы, которые не переставали капать. Меня привлёк шум, который раздался на террасе. Сначала я подумала, что это звук дождя или грозы и не обратила внимание. Спустя некоторое время шум раздался снова. Он был похож на шуршание. Я вышла на террасу и огляделась кругом. Ничего не обнаружив в темноте, я хотела вернуться назад. Повернувшись к двери, я ужаснулась. Захотелось кричать, но мне закрыли рот рукой.

— Тихо, — раздался низкий голос человека в темном одеянии.

Я вся дрожала от страха. Его лицо было закрыто шарфом, обвязанным вокруг головы, словно маска. Я видела лишь опасные голубые глаза, которые смотрели на меня холодным взглядом. Я не могла понять, как он здесь оказался. Как этот человек прошел мимо охраны? Мысли о том, что меня сейчас убьют, моментально забрались в голову. У меня при себе не было никакого оружия, чтобы защититься.

— Я не причиню тебе вреда, — снова этот низкий голос. — Я ухожу. Не кричи, — приказал он мне.

Я согласно кивнула, и человек в черном отпустил меня. Он подошел к краю террасы и, ловко спрыгнув с неё, исчез. Его словно здесь и не было. Меня охватил ужас. Этот человек легко пробрался в дом и так же легко вышел. Такое случилось первый раз. Пробраться в дом Кылычев — это смерть. Этот человек не боялся смерти, а это значит только одно. Он опасен. Он очень опасен.

Арда

Утро было для нас с отцом напряженным. Я чувствовал его нервозность, и она передалась мне. Казалось, что тишина, окружающая нас, давила на нервные клетки. Было понятно, что происходящее было не к добру. Мы оба это понимали.

Совет Старейшин не собирался более сорока лет. В нем принимали участие главы самых больших кланов Антальи. То, что они решили собраться сейчас, не предзнаменовало ничего хорошего. Обычно старейшины пытались примирить два клана. В нашем случае это было просто невозможно. Ненависть между семьями Айдын и Кылыч засела слишком глубоко в сердце. Этого никто не сможет изменить.

— Правильно ли собирать совет на следующий день после похорон Альпа? — нарушил я тишину, повисшую в автомобиле.

— Конечно же нет. Сулейман будет не в себе. Но он чтит законы и старейшин. Думаю, все пройдёт тихо.

Отец нахмурился и посмотрел в окно. Его колено слегка дергалось от нервозности. Руки были сцеплены в замок. Он постукивал большие пальцы друг о друга.

— Что ты недоговариваешь? — спросил я, не выдержав этого напряжение.

Отец настороженно посмотрел на меня и нахмурился. Я прекрасно знал это его состояние. Он думал о том, стоит ли отвечать на мой вопрос. Я привык к тому, что он многое от меня скрывает, но сейчас в этом не было необходимости.

— Я все равно обо всем узнаю на совете, — напомнил я. — Лучше расскажи сейчас, чтобы мои вспышки гнева потом не мешали там.

— Хорошо, — наконец-то произнёс, он тяжело вздохнув. — Старейшины могу потребовать, чтобы мы породнились с семьей Кылыч.

— Какого черта?! — зарычал я.

— Постарайся там так не выражаться.

— Ты не согласишься на это предложение.

— Арда, как ты не понимаешь. Это не предложение. Это будет приказ старейшин.

— Что будет, если ты откажешься?