Чтение онлайн

– Просто стой и смотри. И ничего не говори, залупа ты конская, – со злостью прохрипел Ник. – Лучше береги свою толстую задницу. Я буду играть по правилам, но это будет мой фильм, и снимать его буду я, я и только я. Я сам решу, ставить сюда толпы этих придурков, которые будут чесать яйца во время съемок, или нет. – И, презрительно сплюнув, он отпустил руку Скрофо. От неожиданности итальянец споткнулся и чуть не упал.

Достав из кармана греческие четки, которые приятно ласкали пальцы, Ник стал быстро их перебирать, одновременно выкрикивая команды:

– О'кей, Блуи, начинаем. Актеры первой сцены и все ротозеи должны занять свои места… немедленно!

Тихоокеанский прилив омывал сшитые на заказ туфли Умберто. В душе итальянца боролись два чувства – радость и дикая злоба. Да, он победил. Он будет продюсером этого фильма и сделает его с таким же мастерством, как в «Потерянный город». Но этот бешеный молодой режиссер унизил и оскорбил его на глазах у всей съемочной группы, сделав из него полного идиота, слабого и безвольного. О Боже, как он ненавидел выглядеть дураком и слышать, как над ним смеются окружающие.

Скрофо подумал, что ненависть Стоуна явно выходит за рамки их короткого знакомства. Они знакомы всего несколько дней. Ник был греком, и Умберто подумал: а не был ли он на Гидре в бытность Скрофо комендантом? А даже если так? Все греки – глупцы. Крестьяне тогда дохли на Гидре, даже не сопротивляясь. Они умирали либо от голода, либо под пытками, на расстрел они шли, как послушное стадо овец. У него не было к ним ни капли сожаления или уважения. Тем не менее, Скрофо вынужден был признать, что, хоть этот грек и унизил его, в своем деле он профессионал.

– Все хорошо, – с радостной улыбкой сказала Рамона, – все хорошо, дорогой Хьюберт. – Солнце ярко переливалось на ее богато разукрашенном костюме, а она продолжала изливать свои чувства: – Ты знаешь, дорогой, я так рада, что мы будем снимать «Кортеса» по сценарию Франковичей… Он мне намного ближе.

Умберто знал, что этот сценарий ближе ей только потому, что по нему к ее роли добавлено еще, несколько эпизодов. Однако он с благодарностью улыбнулся ей в ответ, хотя в душе у него все кипело от ярости и злобы. Он чувствовал, что краем глаза за ним наблюдают сейчас все актеры и операторы и, как ему казалось, украдкой смеются над ним.

– Хьюберт, у меня тут появилась идея. – Рамона накрыла его руку своей увешанной браслетами холеной рукой, и они не спеша пошли вдоль берега к съемочной площадке. – В этом убогом отеле, где вы остановились, нет ни кондиционеров, ни вентиляторов, там такое ужасное обслуживание… Я уверена, что всю эту ночь вы промучились от жары и не спали. Ведь не спали, так?

Умберто кивнул.

– А я живу одна-одинешенька в огромном доме, – кокетливо сказала она. – У меня столько комнат для гостей, что я не знаю, что с ними делать. Мне кажется, что вам будет у меня намного удобней и приятней, чем в отеле. Весь второй этаж будет в вашем распоряжении, вы сможете держать там слуг и секретаря. Тем более, здесь всего пять минут до Вилла Вьера. Ну, что вы скажете, дорогой Хьюберт, устраивает вас это?

– О, это очень кстати, благодарю вас. Спасибо, Рамона, – ответил он. – Вы очень предупредительны… впрочем, как всегда.

– Замечательно, – просияла Рамона. – Я предложила переехать ко мне этой маленькой француженке Доминик и ее наставнице. – Рамона с таинственным видом наклонилась к нему. – Молодой женщине небезопасно одной гулять по ночам в Акапулько. Я слышала, что на эту наставницу напали и чуть не изнасиловали прямо на пляже… всего несколько дней назад.

– Да??! – Умберто удивленно поднял брови, посмотрев на худую, похожую на привидение Агату, которая, как сторожевой пес, ходила вокруг Доминик. Кому же взбрело в голову ее насиловать?

Так как на съемках не было никаких секретов, вскоре вся съемочная группа знала о том, как Агата спасалась от головорезов из бара. Некоторые заключали пари, что, когда Джулиан выпроводит Инес рожать в Европу, Доминик переедет к нему жить со всем своим имуществом. Кое-кто спорил даже на деньги.

Сэр Криспин Пик смотрел на стройное загорелое тело Доминик, которая вместе с несколькими ребятами из съемочной группы весело бегала по песку возле воды. Съемки длились уже неделю, за это время она успела перезнакомиться со всеми, кто в них участвовал.

– Эта девочка чертовски соблазнительна. Хорошая приманка, а? – спросил он Рамону, которая сидела рядом с ним под большим зонтом и пила холодный чай.

– Да, хорошая, – улыбнулась Рамона, которая испытывала к Доминик отнюдь не материнские чувства. – Но я даю голову на отсечение, Криспин, что она еще девочка. Ей ведь только шестнадцать лет, она приехала из Франции и воспитывалась в хорошей семье.

Сэр Криспин медленно закивал головой. В его волосы были вплетены тяжелые косы.

– В это очень трудно поверить, моя дорогая. Откуда такие берутся во Франции? – спросил он, наблюдая, как Доминик со смехом и визгом вбежала в воду, преследуемая одним из самых симпатичных парней. – Да, в ней еще много детского, но выглядит она так, как будто ей нравятся не только эти невинные игры в волнах… но и кое-что другое.

Рамона приподняла очки, чтобы получше рассмотреть веселящуюся у воды нимфу.

– Чушь, Криспин. Агата следит за девочкой, как тигрица. Нет, не может быть, чтобы она уже ложилась с кем-нибудь в постель. У нее великое будущее. Она станет звездой, не ты ли это говорил? С таким лицом и с такими формами другого просто быть не может.

– Не знаю, дорогая, она не в моем вкусе, – иронически улыбнувшись, ответил сэр Криспин. Он с усмешкой посмотрел на ее накрашенное лицо. Да, она настоящая королева макияжа.

– Но твоя звезда, дорогая, сияла намного ярче. А сейчас вся «звездная система» распадается у нас на глазах, – сказал он.

– К сожалению, вы правы, – согласилась Рамона. – С каждым годом студии все чаще нанимают актеров по контракту. Большие звезды стараются быть независимыми.

– Как ты думаешь, из десяти подписанных ими контрактов принесет ли хоть один долговечную славу? – сухо спросил сэр Криспин.

Рамона ничего не ответила. Она думала о своей длинной и богатой событиями карьере, вспоминал, какой она была в возрасте Доминик.

– Мне интересно, что с ней будет в будущем, – сказал старый актер, обращаясь к самому себе. – То ли она Золушка, которая вернется в Сен-Тропез, чтобы через несколько лет стать добропорядочной домохозяйкой, то ли ребенок, которому суждено всю жизнь развлекаться, тратя себя на небогатых мужчин. Кто знает…

– Вряд ли она будет такой, Криспин, – рассмеялась Рамона. – Она так очаровательна, что мужчины будут выстраиваться в очередь, чтобы получить право сопровождать ее. Она не из тех, кто теряет голову из-за мужчины.