Чтение онлайн

– А ты разве не поверил бы, услышав такое?

Рене медленно набрал в грудь воздуха, а потом так же медленно выдохнул.

– Я с этим разберусь.

– Впредь я запрещаю Алексии приезжать сюда, Рене.

Молодой человек вскинул бровь.

– Хочешь разлучить ее с семьей? Не думаю, что это разумное решение, сестренка.

В словах Рене прозвучала скрытая угроза, и Жозетта едва не пошла на попятную.

– Я не шучу, Рене. Я не хочу, чтобы она находилась под влиянием матери.

– Она под моим влиянием.

– Тебе прекрасно известно, что в Новый Орлеан приехал ее отец.

– Oui, но она – Тибодо, и навсегда ею останется. Я за ней присмотрю.

– Рене, прошу тебя. Она должна остаться со мной до тех пор, пока отец не решит забрать ее к себе. Только ты можешь убедить ее изменить свою жизнь. Ну, или, по крайней мере, дать ей возможность осуществить мечту, к которой так стремилась наша сестра. Разве то обстоятельство, что Алексия рискнула пробраться на борт корабля и отправиться на поиски отца, не говорит само за себя?

Повернув голову, Рене посмотрел сестре в глаза, и его взгляд ожесточился.

– Ты хочешь, чтобы она жила с тобой в холодном бездушном доме до тех пор, пока новоявленный папаша не возьмет ее под свое крыло? Что ты задумала, Жозетта? Готова стать жертвой его чар и упасть в его объятия, как твоя сестра?

Начав терять самообладание, Жозетта вскочила с кресла.

– Ты, должно быть, уже слышал разговоры о том, что мать готовит Люсьена к миссии жреца, а Алексию намерена сделать его жрицей? Рене, мы говорим о девочке, которую он должен лишить девственности во время инициации. Тебе же известно о желании матери сделать Алексию своей преемницей – королевой вуду.

Что-то изменилось в холодном взгляде Рене, прежде чем он устремил его поверх плеча Жозетты на мутные воды реки. Он поджал губы, но не произнес ни слова.

– Знаешь, Рене, если ты не в состоянии увидеть, что мать давно вышла за рамки учений Мари Лево [10] , то ты не только слеп, но и глуп. С каждым днем она становится все порочнее. И я не понимаю, как вы с Бастьеном можете жить с ней под одной крышей. Ах, да, я забыла. С Алексией она обращается как с принцессой, в то время как вы – рыцари в блестящих доспехах, которые не причинят ей вреда.

С выражением крайнего отвращения на лице Жозетта направилась к двери.

– Нам пора. Алексия отвезет нас домой.

Однако Рене схватил сестру за запястье.

– Алексия останется здесь до конца дня. Ей сейчас очень нужна семья. Хотя ты никогда этого не понимала.

Губы Рене беззвучно зашевелились, как если бы он хотел сказать что-то еще, но передумал. Немного помолчав, он произнес:

– Я не глупец, сестренка. Тебе никогда не приходило в голову, что мы с Бастьеном продолжаем жить с матерью, чтобы приглядывать за ней? Чтобы помешать ей причинить кому-нибудь зло, и в особенности Алексии?

Жозетта смотрела на брата, и ее глаза защипало от слез.

– Я не хочу, чтобы она здесь ночевала, Рене. И буду бороться за нее до последнего вздоха. Ты думаешь, что можешь проследить за ней? Тогда скажи мне, сколько раз она сбегала к Люсьену, оставляя вас в неведении? Уж поверь: я знаю, что для нее лучше.

Рене долго смотрел на сестру.

– Я привезу ее до наступления ночи. А пока оставь ее здесь.

От брата исходила такая сила, что Жозетта поняла: этот бой она проиграла.

– А кто отвезет домой меня?

– Бастьен. – Уголки губ Рене приподнялись в неспешной улыбке. – У него дела в Новом Орлеане.

В мягком свете настенной газовой лампы Кэмерон сидел в алом бархатном кресле напротив мадам Олимпии. Положив одну ногу на другую, он незаметно отер пальцем пятнышко с безупречно начищенного ботинка.

На губах мадам Олимпии заиграла улыбка.

– Все так же щепетильны, месье Андруз?

Господи, какой ужасный акцент. Да она такая же француженка, как он – уроженец Восточной Индии.

– Поскольку мы здесь одни, можете называть меня мистер Андруз. Попытки правильно поставить язык, чтобы произнести какое-нибудь французское слово могут оказаться весьма утомительными.

Мадам Олимпия принялась постукивать кроваво-красным ногтем по узорчатой поверхности стола.

– Я прекрасно знаю, что мне делать с моим языком, мистер Андруз. Только не говорите, что вы вновь собираетесь доставить мне неприятности. Поскольку Тревора вы с собой не взяли, моему охраннику будет скучно возиться с вами. И как мне пришло в голову вас впустить?

Кэмерон протестующе поднял руку.

– Вам прекрасно известно, что ту потасовку устроили братья Тибодо. И позвольте напомнить: вам с лихвой возместили убытки. А что касается инцидента, произошедшего четыре года назад, то это дело рук моего кузена. Но мы ведь не станем сейчас обсуждать количество преподнесенного вами абсента, затуманившего ему разум? И я здесь вовсе не для того, чтобы пополнить ряды вашего мужского клуба.

– Бог мой, мистер Андруз. Что сталось с пышущим энергией молодым человеком? – Мадам Олимпия поднесла к щедро покрытым помадой губам бокал с шампанским. – Что-то будто выкачало из вас всю жизнь.

Кэмерон медленно втянул носом воздух и смахнул с брюк невидимую пылинку. Если он хочет получить необходимую информацию, не стоит скрывать что-либо от мадам Олимпии.

– Вам известно, что переехавший в Сан-Франциско судья Морган стал успешным владельцем нескольких отелей?

По лицу мадам пробежала еле заметная тень. Кэмерон не понял, что это значило.

– Жаль, что он покинул Новый Орлеан. Я не встречала более честного и порядочного человека.

– Я женился на его дочери Диане.

Мадам Олимпия вскинула тщательно нарисованную бровь.

– Этого я не знала.

– Она умерла.

Напиток в ее бокале задрожал.

– Когда?

– Два года назад. Во время родов. – Во рту у Кэмерона пересохло. До сих пор ему было больно произносить эти слова. – Но сегодня я пришел поговорить о другом… О том, что произошло тринадцать лет назад.

Кэмерон откашлялся.

– Судя по всему, у молодой женщины, с которой я тогда проводил здесь время, имелись насчет меня определенные планы. Вы об этом знали?