Чтение онлайн

Вернулась я поздно. Совесть мучила, хотелось всё рассказать Станисласу, но я понимала, что сегодняшний вечер последний мирный в нашей жизни. Если я ошибаюсь, и завтра мы не будем по разные стороны баррикад, то все равно Станислас не простит мне мое самовольство и умолчание. Он встретил меня у калитки, помог донести нетяжелую сумку. Нетерпеливо спросил:

— Ну?

— Всё о'кей.

Похоже «о'кеем» я заразилась от Артёма. Станислас не стал наседать на меня, подождал, когда я сниму туфли, вытащу из сумки и положу на стол привезенные продукты. Увидев бутылку шампанского, присвистнул:

— У нас сегодня праздник?

— Да, завтра ты зарегистрируешь авторские права, и в нашей игре в прятки не будет смысла. Глоуб Коммьюникейшн прикажет долго и счастливо жить. Давай отметим это радостное событие.

Я достала с полки наши потрескавшиеся чашки и дунула в одну и в другую.

Станислас снимал фольгу с горлышка бутылки.

— Что-то ты не весела… — спросил он с подозрением. — Уж не случилось ли чего?

— Нет, что ты! — заверила я его и улыбнулась печальною улыбкой.

— Ну нет, ты меня не обманешь, рассказывай! — приказал он и плеснул пенящийся напиток в чашки.

— Просто грустно, что заканчивается наше приключение. Вернемся к жизни, в которой нас нет друг у друга. Ты будешь занят и не найдешь даже времени поболтать со мной по телефону. Тем более Наталья Леонидовна…

— Бабские бредни, — определил Станислас с усмешкой, — никто не посмеет мне навязывать Натали.

Никто — это Владимир Станисласович, отец. Вот возможность вызвать его на откровение. Я протянула свою чашку навстречу его, чашки глухо содвинулись.

— За удачу! — провозгласила я.

— За любовь! — отозвался Станислас.

— Владимир Станисласович не обрадуется, узнав о наших отношениях, — продолжала я интересующую меня тему. — Кто ты и кто я?

— Не бери в голову, он мне не указ. А после всего… — он запнулся, но продолжил.

— Я не советую тебе работать у него, хочешь, переходи ко мне? Хотя, когда мы вернемся, ты станешь очень богатой женщиной и можешь не работать вовсе. Откроешь свое дело, у тебя получится.

— Мне нравиться работать у твоего отца, — я сознательно разжигала страсти, — он никогда не относился ко мне как к стоящему ниже по иерархической лестнице.

— Всё изменилось, — я видела, как Станислас побледнел, и голос его приобрел ледяной оттенок. — Работать на него ты не будешь. Жить будешь со мной.

Моя чашка выпала из рук, плеснув по ногам холодной влагою. Удивительно она даже не разбилась, несмотря на свою древность и щербатость. Станислас поднял ее, встряхнул и налил шампанского.

— За это и выпьем, — предложил он.

Я сунула нос в чашку, что бы ни смотреть в глаза Станисласу. Он дождался, когда я сделаю глоток, и попросил:

— Ну, поцелуй же меня, или не рада?

Я поцеловала его поцелуем Иуды. Щеки мои горели от стыда и отчаяния. Отступать некуда. Я продолжила:

— А как же мы решим с твоим отцом…

Станислас взорвался.

— Пошел он к черту! Он нас не спрашивал когда женился на Натали! Никогда не прощу ему слёз моей матери! — глаза метали молнии, кулаки были сжаты, рот скривился от непереносимой ненависти. — Он ее убил! Убийца! Убийца не может рассчитывать на снисхождение!

— Успокойся Станислас! — я испуганно прижала руки к груди. — Не суди его, да не судим будешь.

— Не прощу, — сквозь зубы процедил он.

Это было страшнее, чем его крики. Похоже, права молва, что от ненависти к отцу он может решиться на отчаянные поступки. Ответ мы узнаем завтра. Я приблизилась к нему, взяла его лицо в свои ладони и, глядя в зеленые льдинки, сказала:

— Я люблю тебя. Помни об этом, что бы ни случилось.

Он совершенно успокоился, мы пили шампанское, сидя на трухлявом крылечке и смотрели, как стремительно темнеет ночное небо, и появляются яркие звезды и полная луна. Прохладный ветерок шевелил его светлые волосы, и мне ужасно хотелось поцеловать ямочку на его подбородке. Скоро кончится мое счастье. Нельзя сейчас думать об этом, а то мои последние, счастливые минуты обратятся в ожидание кошмара.

— Я хочу заниматься с тобой любовью, — сказала я вставая.

— Боже, какое чудовище я создал! — засмеялся Станислас.

— Пойдем, Франкенштейн! — подтолкнула я его, шикнув на себя за то, что подумала как он прав!

С утра Станислас уехал в юридическую фирму, подвизающуюся на ниве патентно-лицензионной деятельности, и я со страхом ждала его возвращения. В этой организации я была вчера и зарегистрировала авторские права корпорации «Хадраш текнолоджи» на новейшие разработки в информационных технологиях. Каковы будут глаза у Станисласа и у патентного поверенного, когда они обнаружат, что Хадраш-младшего опередила шустрая девица, с крашеными волосами и раскрашенная жутко вульгарной красной помадой. «Но Вы не беспокойтесь, господин Хадраш, интеллектуальная собственность принадлежит Вам», скажет толстый Уточкин.

Мне от этого легче не будет. Я Иуда. Предатель. Может мне не дожидаться праведного гнева и убраться по добру, по здорову? Нет, уж больно хочется услышать, что в итоге готовил Станислас, надеюсь, он мне всё выложит. И в красках. От ужаса и долгого ожидания я озябла, несмотря на июльскую жару. Я сидела около стола и рассматривала разъехавшиеся нити старой скатерти, когда раздался рев автомобиля прорывающегося через колдобины на бешеной скорости. Я вжала голову в плечи и приготовилась к худшему. Мотор еще долго ревел, пока не заглох, окончательно захлебнувшись последним рыком. Зверски хлопнула дверь «Волги».

Я разозлилась. Автомобиль-то тут причем! Я распрямила плечи и, гордо вскинув голову, ожидая своего палача.

— Где эта сука?! — хлопнула калитка, и Станислас взбежал на крыльцо.

Он был пьян. Боже, как в этом виде он добрался из города, умудрившись не наскочить на инспекторов ДПС?

— Ты что натворила, дрянь?! Кто тебя надоумил?! На кого работаешь?!

— Думаешь, я сама сообразить не могу, что ты используешь меня? — сказала я спокойно. — Для этого не обязательно на кого-то работать.

— Придушу тебя!!! — в запале он откинул попавший под ноги старый венский стул.

— А что собственно произошло? «Хадраш текнолоджи» является владельцем патента на изобретение согласно патентному закону. Ты наследник, всё твое. Ты чем недоволен?

— В гробу я видал это наследство! А «Хадраш текнолоджи» я все равно разорю, разорву на мелкие части, продам и деньги пущу на ветер!! — неистовствовал он.

— Тебе от этого какая корысть? — задала я вопрос вопросов.

— Растопчу, сотру с лица земли! — не унимался пьяный Станислас. — К чертям «Хадраш текнолоджи», да здравствует «Глоуб Коммьюникейшн»!