Чтение онлайн

Мои братья иногда заезжая к нам говорили мне, что рядом с Коровинским идет строительство, что часто видят в селе Станисласа, и он заглядывал в гости.

— Станислас решил выстроить загородную резиденцию, — отвечала я. — Зная его, могу поспорить, что отцовской она не уступит. Пусть потешится. Чем меньше он уделяет внимание «Глоуб», тем лучше для меня.

Станислас изредка рассказывал, как идет стройка, и спрашивал, хотела бы я принять участие в разработке дизайна. На его вопросы я всегда отговаривалась тем, что у него прекрасный дизайнер и не доверить оформление Сауду было бы с нашей стороны большой глупостью. Я говорила это с осторожностью, боялась обидеть Станисласа отсутствием интереса и недостатком времени, но он спокойно принимал мои отказы и даже был этому рад. Вот где бы мне насторожиться!

Но, меня волновало лишь состояние дел в «Глоуб Коммьюникейшн», я частенько наведывалась в офис к Станисласу, немного шпионила, когда он выходил из кабинета.

В прочем, ничто не внушало мне опасений, иногда я даже поражалась, до чего Станислас легко относится к бизнесу. Все, что мне дается огромным трудом, у него получается с первой ноты, с полу взгляда и полу фразы. Прав был Сикорский, когда сказал, что Станислас может узнать информацию по запаху, не открывая файла.

Раньше я делала попытки забраться в постель с ноутбуком, но Станислас пресек их, пригрозив разбить все домашние компьютеры, до смерти надоевшие ему в офисе.

Итак, ранней осенью, когда мои наилучшие сотрудники стали покидать «Хадраш текнолоджи», как птицы покидающие родной край ради южного тепла, я всполошилась.

Очередную жертву Станисласа я пригласила присесть и попросила рассказать, чем его так привлекает работа в «Глоуб Коммьюникейшн».

— Платят больше.

— Намного? — спросила я, зная, что разница минимальная. Мы с Станисласом долго соревновались, но я решила не доводить гонку зарплат до маразма и уступила ему.

«Неужели была не права?» — подумала я.

— Да нет, не намного. И еще отпуск… больше.

— На два дня, — защитила я, мою вторую уступку Станисласу.

— Александра Сергеевна, скажу вам, как на духу. Запилила меня моя Алла, и зарплата в «Глоуб» больше и отпуск длиннее и работать вместе удобней! Нет уж сил сопротивляться! А тут еще и с жильем…

— Не верю. Не верю Евгений Борисович, что вы свою точку зрения отстоять не можете.

— Отстаивал, как мог, но когда Станислас Владимирович семьям своих сотрудников предложил корпоративное жилье, житья мне не стало. Да и права Алла, надо жить отдельно, а не с тещей или свекровью. — мКорпоративное жилье? «Глоуб» ведет строительство в городе? Не слышала… — пробормотала удивленная я.

— В пригороде. Недалеко от Коровинского деревенька стояла. Вот там строительство и идет.

«Вот тебе и дачный домик в Житино!» — воскликнула про себя я, и попросила рассказать подробней.

— Коттеджный городок строится, дома в два этажа, есть и больше, кому, что по кошельку. В банке ссуду берем на первоначальный взнос, ежемесячный процент небольшой, в общем, нам доступно. Транспорт обещают, инфраструктуру, ну там… магазины, медицина не хуже, чем в городе. Свежий воздух, молочко, продукты с грядочки, Коровинское ведь рядом, и им хорошо, не в город возить на продажу.

Что делать? Пришлось подписать заявление на увольнение. Ай да Станислас! Съезжу-ка я в Житино, посмотрю, что затеял мой любимый.

Пока Казбек вез меня по загородной трассе, нас то и дело обгоняли фуры, груженные строительным материалом, рамами, металлическим прутом, краны и машины, мешающие бетон. Я уныло смотрела в след уходящим машинам, оставлявшим нам лишь завихрения пыли и мелкого мусора.

— Александра Сергеевна, — взмолился Казбек, — позвольте обогнать, машина от этих фур вся в пыли будет. В Житино первыми въедем!

— Нам первыми не надо. Держись в середине колонны, — велела ему я.

Мы въехали на территорию Житино, я показала Казбеку, как проехать к дому, который являлся теперь собственностью Станисласа. Вокруг бешеными темпами шло строительство. «Фундаменты для коттеджей были заложены в прошлом году, значит, строительство было запланировано еще раньше, скорее всего, немногим позже подписания нами договора» — размышляла я.

Мы остановились около кованых ворот фасадной ограды, уходящей в даль краснокирпичной «кремлевской» стены. Я вышла из машины и сопровождаемая Казбеком вошла в незапертые ворота. Уложенная плиткой дорога вела к одноэтажному коттеджу, одна сторона которого сохранила отреставрированный сруб старого дома, плавно переходящий в отделку сайдингом кремового цвета. Новый дом занимал большую площадь, чем старый, Станислас не захотел выстроить многоэтажку, и в этом я с ним мысленно согласилась. Коричневая черепица, флюгер, огромные арочные окна фасада, круглое оконце мансарды и яркие витражи входной двери. Крыльцо охватывало половину фасада, а его крышу поддерживали четыре круглые колонны. Я остановилась на дорожке, словно не решаясь пройти дальше без приглашения хозяина.

Он не замедлил появиться. Я подозревала, что Станислас здесь. «Наверное, доложили, что нагрянула жена!». Станислас торопливо вошел на двор, недовольно взглянул на Казбека и развел руки:

— Сашка! Ну, наконец-то! — радовался он, но его зеленые глаза говорили, что я свалилась, как снег на голову. — Я уж и не ждал.

— Решила взглянуть, что за избушку ты построил.

На избушку он обиделся. Нахмурил бровь, губы дрогнули.

— Не нравиться? — спросил он, готовый к упрекам моему недавнему безразличию.

— Почему, нравиться. Заборчик красивый. А внутри я еще не была.

Станислас оживился:

— Пойдем, я тебе покажу, тебе понравится! — и потянул меня за руку к входной двери.

Внутренняя отделка дома была современной вариацией на аристократические усадьбы девятнадцатого века, просторная гостиная с камином, гобелены на стенах, антикварная мебель. Станислас протащил меня по всему дому, не дав толком оглядеться. Наконец он подвел меня к низенькой дверце и, словно предчувствуя мой восторг, улыбаясь, повернул золотой ключик. Дверь распахнулась, представив моему взору блестящую лаком горенку. Часть дома, в котором мы нашли укрытие три года назад, была сохранена в первозданном, но отреставрированном виде, печь выбелена, на полатях новое лоскутное одеяло, рассохшийся стол заменен круглым накрытым белоснежной скатертью, на окне кружевные занавески.

— Ух ты, — восторженно промолвила я, гладя ладонью, сатиновый блеск одеяла, — даже похоже на то, которое мы разорвали в клочья!

— Давай, попробуем на прочность? — предложил он.

— Сумасшедший! — рассмеялась я, в душе надеясь, что Станислас не преминет воспользоваться моим приездом, после близости мне будет легче расспросить его о его замыслах.

— Ничуть. Я вижу, ты не против, тогда, в Житино, ты была сексуальной маньячкой, я еле от тебя отбивался!

— Негодяй! — я шлепнула его легкой перчаткой, он подхватил мой плащ, бросил его на скатерть стола, и усадил меня на скамью. Станислас стал на колено и начал расстегивать молнию на моих ботиках.

— Станислас, а вдруг кто-нибудь войдет в дом?

— Нет.

— Погоди, твои рабочие могут искать тебя и тогда точно войдут в дом!

— Бог ты мой, Саша, — взмолился Станислас, — ну какие рабочие! Позвони своему бультерьеру, пусть на стреме постоит!

— Между прочим, Казбек ни разу не позволил себе грубого слова в твою сторону… — сказала я, набирая его номер.

— Еще бы он позволил! — возмутился Станислас и обреченно захныкал. — Саш, ну мы будем любовью заниматься или обсуждать хорошие манеры твоего волкодава?