Чтение онлайн

Так впечатлилась, что даже жарко стало, пришлось расстегнуть ворот. И между ног стало жарко.

Доун ведь даже припомнить не могла, когда у нее последний раз был секс. Явно , задолго до конца света.

Наверняка, именно поэтому повело. Так повело, что аж жутко стало от самой себя, от своей реакции.

Диксон матерился, дергал руками в тщетной попытке освободиться( зря, кровати делались для психиатрии, были рассчитаны на серьезные нагрузки), рычал.

Доун достала короткую полицейскую дубинку.

Диксон резко замолчал, глядя на нее, потом, когда она отбросила дубинку в сторону, выдохнул.

Доун даже не сразу поняла его реакцию, а когда поняла…

Значит, ждет от нее любой пакости? Любого развития событий?

Может, все-таки получится договориться?

Неважно, кто ему Бет…

Доун, приближаясь к нему, уже все для себя решила.

Будь что будет. Она сделает все, чего ей хочется, давно уже хочется, глядя на него. Конец света, все-таки, можно же хоть чуть-чуть пойти на поводу у своего тела?

А потом будет договариваться.

И, даже если не договорится, то, по крайней мере,спустит пар.

3.

Дерил осознал, как он попал, только увидев дубинку в руках этой блядской шлюхи.

Он аж заткнулся, в ожидании.

Че она собиралась с нею делать? Бить его? После того, как его подлечили?

Вполне возможно.

Он же не согласился сотрудничать.

Значит, его в расход, Бетти в прислуги.

В подстилки.

Ему Ноа сказал про это, упомянул.

А Бетти, пряча глаза, подтвердила, сегодня как раз.

И теперь он не он будет, если этого скота не прикончит. Медленно. Очень медленно.

А потом заберет Бетти и свалит из этого гадюшника.

От этой главной гадюки, завораживающе красивой, как и все опасные твари, приманивающей его яркостью шкуры, гипнотизирующей перекатами манящего тела.

И взгляд у нее тоже холодный, шарящий, змеиный.

Диксону впервые было до такой степени неуютно находиться с бабой в одной комнате. Он весь сжался, словно к прыжку приготовившись, ожидая нападения в любой момент.

И все равно, все равно, блядь, просрал! Вот бы Мерл поржал над ним!

Баба, ростом ему едва до груди достающая, приковала его к кровати в одно мгновение! Одним точным змеиным ударом!

Гадюка, блядь!

Он, конечно, не сдерживался.

Высказал ей все, чего думал. Ее не впечатлило.

Смотрела на него, тварь, улыбаясь чуть-чуть, как добычу оглядывала.

Он и был ее добычей.

Беспомощной добычей, не загипнотизированный, но обездвиженный. И это еще хуже, потому что в здравом уме, потому что осознает ситуацию.

Гадюка откинула дубинку прочь ( он выдохнул), подошла ближе, прихватила простынь с соседней кровати, ловко, умело перевязала его ноги, лишая возможности достать, пнуть.

Дерил уже не ругался, берег силы для рывка.

Кровать прочная, но если по чуть-чуть, понемногу… Главное, чтоб не била сразу насмерть. Но она не станет. Решит помучить, как многие хищники делают, поиграть. А ему главное время потянуть.

А потом он разломает нахер кровать, освободится и выебет ее этой, так напугавшей его, дубинкой.

Не успел Дерил задуматься о своем слегка маньяческом желании не просто отпиздить бабу, а именно выебать, засунуть дубинку в нее и посмотреть, как она кричать будет, как Доун расстегнула форменную рубашку и откинула ее в сторону.

Под рубашкой было простое черное белье и охренительно белое гладкое тело, с классными сиськами.

Дерил обалдело застыл, забыв все слова, глядя на нее как завороженный.

Вот жеж блядь… Вот же тварюка… Че она делать -то хочет?

В голову мыслишка залетела уже, но верить он отказывался.

Да не! Да ну нах!

Он, конечно, слышал о таких ситуациях, но никогда, ни при каком раскладе не думал, что сам так попадет.

Женщина тем временем подошла ближе, снимая по пути брюки, очень даже клево снимая, эротично, куда там стриптизершам из любимого когда-то Мерлом притона!

Дерил глянул на ее простые черные трусики, ярко, контрастно выделяющиеся на белом теле, облизнул враз пересохшие губы.

Сердце билось совершенно бешено, отдаваясь болью в ребрах. Док сказал, там не перелом, а трещина, что он очень крепкий сукин сын… Но больно все равно было.

Надо сказать, явно надо че-то сказать.

– Ты че, бля, делаешь, тварь? Какого хера?- голос был хриплым, незнакомо низким, аж глотку драло.

– Тихо, Диксон. Тихо. Будешь вести себя хорошо, развяжу. Потом.

Лернер тоже говорила негромко, так возбуждающе, вибрирующе, что эти низкие ноты отдавались в низу живота, где уже давным давно зародилась жизнь. Подняла голову, так сказать, независимо от хозяина. Предательское тело реагировало на красивую гладкую бабу совершенно однозначным стояком, и мутило и без того охреневший от нереальности ситуации мозг.

– Да я же тебя в землю закопаю.
– Диксон собрал последние остатки здравого смысла. Он не животное, не зверь, чтоб реагировать на нее, как на самку с течке.
– Пошла нахуй отсюда!

– Ага…- она так томно протянула это Агааа, что в животе еще сильнее начали скручиваться спирали желания, толкаясь вниз, наполняя… Да, блядь, куда уж больше то?

– Лежи спокойно, Диксон, - промурлыкала она, подходя совсем близко, проводя обеими руками по его телу, с нескрываемым удовольствием, не обращая внимания на его дергания и попытки сбросить с себя ее руки.

Потом нагнулась, лизнула сосок, прихватила зубами, сжала.

– Тварь, - он откинулся назад, заскрипел зубами от ярости, от безысходности, от невозможности двинуться. От того, что ему это все, сука, удовольствие доставило!
– В последний раз говорю тебе, съебись отсюда нахуй! Ты меня вообще не возбуждаешь, сука, тварь!

– Да?
– она переместилась ниже, поцелуями следуя по дорожке из волос, отогнула резинку штанов, выпуская на волю нехилый, уже болезненный стояк.
– А так и не скажешь сразу…