Чтение онлайн

— Успокойся! — чуть ли кричит он, привлекая тем самым внимание руководителей.

Я сверяюсь с текстом.

— Написано же — тихо, вполголоса, — говорю я.

Теперь он утыкается в текст. Внимательно читает. Читает больше, чем нужно. Наверняка уже изучил половину сцены. Всё это время я внимательно за ним наблюдаю. Он всё ещё морщит лоб. Кривит лицо.

— Мне кажется, — вмешивается Карвин, подходя ближе, — вы не совсем понимаете мотивов своего героя, господин Ламбер, — говорит он извращенцу.

Ламбер в шоке. Впервые его глаза так и норовят вылезти наружу.

— Я не понимаю?! — кричит он. — Да я лучше вас понимаю, каким должен быть мой персонаж! — он переходит всякие границы. Оно и не удивительно. Странно, что не сделал этого раньше. Вот теперь он покажет настоящего себя и его уберут с роли. Мне же лучше. Может, всё не так уж и плохо. Может, ещё можно надеяться на то, что у меня будет нормальный партнёр.

Ламбер откидывает сценарий и смотрит на меня. Его челюсть сдавлена, из носа вот-вот пойдёт пар. Он гневно дышит, продолжая прожигать меня своим взглядом. Мне даже становится немного не по себе.

— Закрой свой рот, хабалка, — тихо, сквозь зубы произносит он.

Первая мысль — свериться со сценарием. Но сразу за первой приходит вторая — последовать примеру этого актёришки. Решаю придерживаться второго варианта. Откидываю бумаги, напрягаю лицо, глаза, и таращусь на Ламбера так, будто вот-вот наброшусь на него и перегрызу ему горло.

— А вы мне не указывайте! Вы никто!

Партнёр быстро подхватывает.

— Я никто?! — Он отодвигается, начинает улыбаться. — Я никто? — повторяется он. — Я наследник сильнейшего королевства в Хартане!

Он пододвигается, хватает меня за кисть. Я не сопротивляюсь. Нужно отыгрывать до конца. Как бы неприятно мне не было. Он ведёт меня к матрасу, за которым стоит обозначающая табличка — кровать. Кидает меня. Кидает по-настоящему, совсем не похоже на то, что он что-то отыгрывает. Скорее, просто хочет мне отомстить.

Я пытаюсь подняться, видя, как засранец вот-вот попытается на меня забраться.

— Не смей перечить члену королевской династии, дрянь! — теперь пощёчину отвешивает уже он. Делает это с такой силы, что я чуть не теряю сознание. Как будто это никакая не постановка. Как будто я настоящая рабыня, а он настоящий наследник королевства.

Мне становится плохо. С каждым вздохом дышать всё труднее и труднее. И тут мне прилетает вторая пощёчина. Я больше не в силах сопротивляться. После второго удара я отключаюсь.

Кристоф.

Я забираюсь на эту дрянь, уже собираюсь снять штаны, тянусь к поясу под довольные аплодисменты грёбаного писаки. Нравится, дружок? Мне тоже нравится. Посмотрим, понравится ли тебе то, что будет дальше.

Приспускаю штаны, как вдруг понимаю, что девка не шевелиться. Хорошо отыгрывает? Или что? Опускаюсь ниже, прислушиваюсь, щупаю пуль. Вроде есть.

— Эй, — шёпотом окликаю я. — Мать твою! А ну вставай! — продолжаю шептать я. Осматриваюсь. Вижу, что писака и его окружение начинают что-то подозревать. Поворачиваюсь обратно к девке. Её глаза раскрываются, как в каком-нибудь фильме ужасов. Как будто она, блин, оживший мертвец.

— Ну ты и напугала… — не успеваю договорить, как чувствую острую боль в районе своего достоинства. Съёживаю лицо, скатываюсь в бок. Мало того, что мне ужасно больно, так ещё и эта дрянь толкает меня подальше. И вот он я — лежу на полу, схватившись за брюки, прикрывая своё главное достоинство, корчусь в предсмертных муках и пытаюсь хоть как-то отстоять своё достоинство, выплёвывая нечленораздельные звуки.

— Кажется, это уже перебор, — констатирует кто-то в стороне.

— Такого не было в сценарии, — звучит ещё одно осуждение.

Конечно, мать твою, не было! Потому что нужно думать, кого вы берёте на роль!

Кое-как преодолев самый острый приступ боли, пытаюсь подняться. Встаю, всё ещё держась за пах. Все смотрят на меня. Надо же было так облажаться! Твою мать! Вот ведь стерва!

Подхожу к Майку в немного согнутом и говорю ему:

— В следующий раз я требую, чтобы всех моих партнёров проверяли на психическое здоровье.

— Не хочу показаться грубым, Крис, — отвечает он, — но ты ведь сам заслужил.

Я не могу отвесить ему подзатыльник, но вот посмотреть на него так, чтобы он испугался, могу. Жаль только, что, кажется, что он совсем не боится. Увидел мою слабость? Что, теперь тоже будешь бить меня по яйцам? Мудаки! Вокруг один мудаки!

— С вами всё в порядке? — интересуется подошедший помощник режиссёра. — Может, скорую?

— Не надо скорой, — отмахиваюсь я.

— Я думаю, это перебор, — говорит помощник режиссёра. — Девушка явно перегнула.

Я киваю. Только вот мой собственный менеджер словно специально пытается меня принизить.

— Всего лишь рабочий процесс, — говорит он. — Они уже пару раз отыгрывали эту сцену, поэтому в этом нет ничего страшного. Кристоф сам согласился на такую жертву. Просто мой клиент очень трепетно относится к вхождению в роль. Ему было необходимо ощутить те чувства, что чувствовал персонаж книги по отношению к той девушке, которую освободил, а она, вместо благодарности, можно сказать плюнула ему в лицо. Вы же понимаете, что для наследника целого королевства, пусть даже фантастического, это было бы по-настоящему чем-то в крайне степени возмутительным. И, так как, Кристоф и все мы живём в другое время, нам чужды эти королевские нюансы, обычное оскорбление не действует на нас так же сильно, как какое-нибудь сильное увечье. Понимаете? Кристоф и вовсе хотел, чтобы девушка избила его чем-нибудь тяжёлым, но я остановил своего клиента, заявив, что вот это будет уже действительно перебор.

— Ох, какие жертвы, — охает писака, услышавший бред Майка, — я ценю ваше стремление стать как можно ближе к персонажам моей истории, но совершенно не хотел бы, чтобы вы страдали в процессе съёмок. Ваши методы слишком эксцентричны. Мне кажется, это перебор. Надеюсь, в дальнейшем вы будете придерживаться чего-то более безопасного.

Я смотрю на писаку, смотрю на Майка, смотрю на девку, что отошла в сторону, сложила руки на груди и сейчас смеётся, прикрывая рот ладонью. Смотрю на них всех и думаю — да вы чё, черти, охерели?! Снова бросаю взгляд на писаку и вижу, что он до сих пор ждёт ответа. Благо боль почти прошла. Я могу выдохнуть и выпрямиться.

— Это… — «Дерьмо какое-то» проносится в голове. — Это… — «Идиотизм!». — Всё это… — «Всё это можете засунуть себе в задницу, вместе со своим тупым фильмом и своей тупой актриской! Как можно работать с этой ненормальной?!» — Конечно, — наконец говорю я. — Конечно, я поговорю с партнёршей, скажу, что мы больше не будем использовать подобные методы.

Я подхожу ближе к девке. Она напрягается. Выпрямляет руки. Подхожу к ней сбоку и обнимаю, кладу руку на плечо.

— Так что, — говорю я, — девушка принята?