Чтение онлайн

Я не верю услышанному. Я не верю, что Майк стал таким чёрствым и бесчувственным. Ещё полгода назад я считала его хорошим человеком. Смешно… но я считала, что он в сотню раз лучше Кристофа, но теперь, кажется, всё перевернулось с ног на голову.

— Ты не можешь говорить про него так, — пытаюсь оправдать Кристофа я. — Если тебе не удалось его исправить, не значит, что не удастся кому-то другому.

— Кому? Кому удастся? Может, ты имеешь в виду себя?

— Может и себя, — пожимаю плечами я. — Как бы ужасно он себя не вёл, я уже вижу, что он исправляется.

— Серьёзно? — выпучивает глаза Майк. — Ты, видимо, не слышала, что он говорил на последнем заседании.

— Я всё прекрасно слышала, — отвечаю я.

Я прекрасно слышала, как он обзывает меня дрянью и предательницей. Я видела запись с этого заседания, которая теперь крутится по всем новостям. Учитывая все скандалы вокруг фильма, я теперь даже не надеюсь на то, что у моей карьеры есть будущее. Говорят: чёрный пиар — тоже пиар. Да и фильм благодаря такому пиару возымел какой-то просто невероятный успех. Его посмотрело гораздо больше людей, чем должно было по предварительным прогнозам. Но всё это меня совершенно не волнует. Потому что я не хотела становиться известной благодаря скандалам. Я хотела стать актрисой, а не персонажем — чёртовым брендом!

— А почему он это говорил? — я скрещиваю руки на груди. — Может ты мне скажешь, почему он так говорил?

Майк мотает головой. Кривит губы. Делает вид, что не знает.

Мне бы хотелось верить, что он действительно ничего не знает. Но я в курсе, что, оказывается, каким-то чудным образом подала на Кристофа иск, хотя, на самом деле, не делала ничего подобного.

— Это подделка документов, Майк. Это преступление. Ты понимаешь это?

Он снова мотает головой. Всё ещё не сдаётся.

— Не понимаю, о чём ты.

Наклонюсь ближе.

— Думаешь, я дура? За кого ты меня принимаешь? Думал, что я не узнаю, что Кристофа посадили из-за меня? Только вот ведь несостыковочка: я не писала никаких обвинений, Майк. Кажется, твой план не проработан до конца.

— Не говори того, в чём не уверенна, — всё ещё не сдаётся менеджер.

В его глазах огонь. Гнев вот-вот заполнит всё внутри, но он старается сдерживаться. Удивительно, но сейчас передо мной не Майк, того Майка больше нет. Сейчас передо мной сидит Кристоф. Кристоф, которого я знала когда-то.

— Знаешь, что самое забавное во всей это ситуации, Майк, — говорю я. — То, что, как бы ты не старался исправить Кристофа, кажется это он исправил тебя. Ты сейчас ничем не отличаешься от того старого Ламбера, которого я когда-то терпеть не могла. Ты был хорошим человеком, Майк. Но почему? Почему ты изменился? Что должно было случится, чтобы из доброго и бесконфликтного менеджера Кристофа ты превратился в наглого и самовлюблённого, уверенного в своей правоте засранца? Я не знаю. А ты знаешь, Майк? Может, ты просто почувствовал свободу? Может, просто пока ты работал на Кристофа, ты боялся показать своё истинное лицо?

Я вижу, как проступают скулы на его лице. Как он сжимает руки в кулаки, а после разжимает.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь! — гневно цедит он.

— Ну так объясни, — пожимаю плечами я. — Объясни, чтобы я поняла.

Он упирается руками о стол, поднимается. От того, как он это делает, мне даже становится немного не по себе. Как будто сам сатана решил явиться передо мной.

Верхняя губа Майка дёргается, он смотрит на меня. Опускаю взгляд ниже и вижу, что он уже даже не пытается разжать кулаки. Майк замахивается и со всей силы бьёт по столу. Я подпрыгиваю от испуга, но стараюсь держаться. Стараюсь сохранить самообладание. Не собираюсь кричать. Закричала бы, но это только сильнее его разозлит. А когда видишь, как срывается некогда тихий и спокойный человек — это вдвойне страшнее, если на тебя срывается какой-нибудь грубиян, вроде Кристофа. С грубиянами хотя бы всё ясно. Понятно, чего от них ожидать. Но не в случае с Майком — тут можно ждать чего угодно.

— Эвелина, — наконец говорит менеджер. — Почему ты бегаешь за ним?! — он переходит на повышенный тон.

— Майк, я уже сотню раз объясняла, — пытаюсь отвечать как можно спокойнее.

— Потому что все вы одинаковые, — не спрашивает, а утверждает он. — Потому что все женщины такие. Вы недовольны, когда мужчины ведут себя грубо, но как только вы встречаете нормального, адекватного, доброго паренька, почему-то начинаете влюбляться в того, кто был вам когда-то противен.

— Майк… — понимая, что дело совсем плохо, я перехожу на самую доброжелательную интонацию, какую только можно использовать в этой ситуации. — Майк, я не понимаю, о чём ты.

— Не понимаешь? — он чуть отклоняет голову вбок, начинает обходить стол.

— Майк, прошу, — я поднимаю руки, — не подходи ко мне слишком близко. Сохраняй дистанцию.

Эти слова были ошибкой. Я и сама это понимаю. Но страх не даёт придумать ничего лучше.

— Ты добрая, прекрасная девушка. Я считал, что ты умнее всех этих дур, что вешаются на шею ублюдкам вроде Кристофа. Но оказалось, что ты такая же, как они. Оказалось, что ты ничем не лучше.

— Майк, об одном тебя прошу: не говори того, о чём можешь пожалеть.

Как бы мне не было страшно, я всё равно не могу быть кем-то, кроме себя. Как бы мне не было страшно, у меня всё равно остаётся тот стержень, с которым я прошла всю свою жизнь. Поэтому, ка бы мне не было страшно, я не собираюсь строить из себя запуганную девчушку, даже если передо мной человек, у которого серьёзные проблемы с психикой. Нет уж. Я уже имела дела с одним чудом под именем Кристоф, а значит не собираюсь робеть и перед Майком.

— Ты мне нравилась, Эвелина, — наконец Майк начинает говорить прямо. Он подходит всё ближе и ближе. Я же тем временем пячусь назад, боковым зрением оценивая обстановку. — Я подыгрывал тебе. Думал, когда Кристоф очнётся и придёт в себя, ты поймёшь, что он не изменился. Поймёшь, что он тот же козёл, каким был всегда. Но ты почему-то решила иначе. Почему-то ты до сих пор на его стороне, даже после того, как он пытался тебя похитить. Если честно, я начинаю сомневаться, что у тебя всё в порядке с психикой.

Кто бы говорил… Радует хотя бы то, что Майк верил, что Кристоф очнётся. Больше ничего хорошего я сказать не могу…

Он всё ещё движется на меня с сжатыми кулаками. Я всё ещё отступаю назад. В какой-то момент упираюсь спиной в тумбу. Отвожу руку назад, стараясь не отводить взгляд от Майка. Я слежу за ним. По крайне мере стараюсь не упустить ни одного движения. Он смотрит прямо в глаза. Внезапно замечает, как я пытаюсь найти хоть что-нибудь на тумбочке. Менеджер тут же срывается с места и летит на меня с кулаками. Я хватаю первое, что попадается под руку, замахиваюсь и пытаюсь огреть его по голове. Он выставляет руки, но уклониться от удара у него не выходит. Тяжёлая статуэтка прилетает прямо в лоб мужчине. Тот пошатнувшись отходит назад, хватается за голову. Я откидываю спасительную статуэтку, разворачиваюсь, дёргаю за ручку двери и выбегаю наружу.

Кристоф.

Несколько дней меня удерживают в общей камере. Пару раз за эти несколько дней меня навещает адвокат. Он сообщает, что дело движется в относительно положительную сторону. Он говорит, что предстоит ещё одно заседание, на котором суд будет рассматривать возможность помещения в психиатрическую больницу. На что я, конечно же, удивлённо вопрошаю:

— Кого? Меня?

Ответ положительный. Меня хотят поместить в психушку за то, что я устроил в зале суда.