Чтение онлайн

“Соня, вот еще наши новенькие. Очень хорошие образцы, а главное- свеженькие”.

И пошли файлы в PDF под странными названиями. Лев открыл один из них и его глаза полезли на лоб.

“Код донора. Детская фотография из 90-х, далее пункты: национальность, год рождения, группа крови, цвет глаз, цвет волос, размер обуви”.

Далее снова писала Жазира.

“Анастасия Николаевна сказала, что у вас есть месяц, поэтому вы пока посмотрите эти анкеты. Может, в ближайшее время еще кого-нибудь вам подыщем”.

Он сорвался с места как ошпаренный, и через несколько минут уже звонил в ее дверь.

Софья

Устроив Кешу на его любимом мягком лежаке, сажусь на диван перевести дух. И чего я сбежала от Льва как трусливая мышь? Разозлилась, конечно, что он привез меня не туда, но ведь человек все два дня для нее старался, возился с ней и котом, которого не особо жалует, даже закрыл все счета в больнице.

А еще из головы не выходил его сын — своеобразный, добрый, искренний. Смотря на Матвея, я видела в нем только Льва и не находила ничего общего с сестрой и матерью. Последнюю я встречала только раз и постепенно ее образ выветрился из головы. К счастью.

Настойчивый и долгий звонок в дверь взбудоражил даже притихшего Иннокентия, который после больницы спокойно возлежал на коронном месте и был просто счастлив, что не помер, а вернулся в родные стены.

Открываю дверь и сталкиваюсь со странным, почти безумным взором Льва. Тяжело дышит, будто стометровку пробежал.

— Что, Лева, старость — не радость? — не могу удержаться от сарказма.

— Я принес твой телефон, — он заходит без приглашения и кладет мой мобильный на консоль в прихожей. — Ты уронила. И дыхалка у меня в норме.

— Блин, правда уронила. Маша-растеряша. Спасибо.

Лев все еще буравит меня изучающим взглядом, будто хочет что-то предъявить.

— Я так понимаю, это еще не все, — сощурившись, спрашиваю я.

— Не все. Тебе все время пишет Жазира. Мать и дитя, — на этих словах брови ползут сначала вверх, а потом на полпути останавливаются и решают сойтись к переносице.

— ТЫ. ЧИТАЛ. МОЮ. ПЕРЕПИСКУ? — шиплю я, как змея и иду прямиком на него.

— У тебя не стоит пароль, — он пятится назад и выглядит это так, словно Мышь терроризирует Льва.

— ЧТО.ТЫ. ВИДЕЛ? — припираю бывшего к стене и тычу указательным пальцем в грудь.

— Все, — выдохнул он и покраснел.

— Блядь, — ругаюсь я и разворачиваюсь на носочках. Стою спиной к мужчине, пытаясь потушить злость и унять дрожь. Он видел то, чего не должен был увидеть. Жазира должна была прислать анкеты доноров спермы. Это значит, он теперь знает мою тайну.

— Сонь, — Лев обнимает меня за плечи, но я сопротивляюсь.

— Нет, не надо. Прошу тебя.

— Сонечка, — повторяет Лев настойчиво.

Он настырный, не сдается и все-таки делает по-своему и прижимает меня спиной к своей груди. Проклятые гормоны опять сбивают всем мои заводские настройки и я не могу сдержать слез. Врач предупреждала и о перепадах настроения, и об утомляемости, и даже о влечении. Но я не думала, что меня накроет разом. И вот я стою в объятиях Льва. Его сильные руки оплетают, держат, запускают в теле необратимые процессы. А потом он одним махом разворачивает меня к себе и прислоняется лбом к моему лбу.

— Зачем тебе донор? — спрашивает на надрыве.

— Разве не понятно? — с вызовом бросаю я. — Ты же умный. Сложи два плюс два.

Не дожидаясь ответа, продолжаю. — Я собираюсь стать мамой. Я хочу ребенка.

— От чужого незнакомого мужчины?

— И что? Это просто биоматериал. Добрый человек, который за определенное вознаграждение осчастливит меня и других женщин.

— Зачатие без души и любви? Ты в этом уверена?

— А тебе какое дело? — отталкиваю его. — У меня уже было зачатие и с душой, и по любви! И что? Получилось у меня? Ты видишь здесь девочку или мальчика возраста твоего сына?

— Нет, — говорит сдавленно, понимая, к чему я клоню.

А у меня уже снесены к чертям все стоп-краны и теперь я буду делать больно, даже если не хочу этого.

— Ты помнишь, что мне сказала твоя жена в ресторане? Помнишь? Ну что ты молчишь?

У меня эти слова потом эхом звучали в голове! — прикладываю ладонь к виску. — “Желаю тебе и твоему выродку сдохнуть”! Она-то родила и у тебя замечательный, добрый, светлый ребенок, которого, к счастью, не коснулась вся эта грязь. А у меня нет никого кроме кота! И это черт возьми так несправедливо. Потому что я тоже хотела малыша от любимого мужчины. Но я не смогла его сохранить!

Я уже кричу дурниной, а Лев молча меня слушает, дает выговориться. На нем лица нет, потому что горькая правда ранит больнее всего.

— Ты спрашиваешь, зачем мне донор? Да потому что, Лева, я не могу сама, — развожу руки в стороны и рублю дальше. — Да, представляешь, я практически бесплодна. И мне поможет только медицина. И я уже смирилась со всем, научилась справляться сама с этой болью. Если это единственный вариант, то я сделаю это. И мне не нужно ничье одобрение, чтобы взять донорскую сперму. Тем более твое!

Лев не ждет конца моей тирады, а через силу обнимает и держит крепко-крепко, блокируя все пути к отступлению. Я колочу его кулаками по спине, а ему хоть бы хны.

— Отпусти меня, Лева. Отпусти, — задыхаюсь я.

— Тише, тише, Сонечка.

— Я сейчас ударю тебя, — тихо угрожаю.

— Ударь. Я заслужил. От первого слова до последнего, — его теплое дыхание щекочет и успокаивает.

Я перестаю драться и цепляюсь пальцами за рубашку, чувствую, как напряжены его спина и руки. Поняв, что я почти успокоилась, Лев ослабляет хватку, смотрит в мокрые глаза, приглаживает растрепанные волосы и пальцами касается щеки. Я же все также стою, вцепившись голубую ткань до хруста.

— Ты во всем права, — мое лицо теперь в его ладонях. — А я идиот, что допустил такой исход, а потом просрал шесть лет. Но я тебе скажу сейчас и повторю столько, сколько нужно. Я любил тебя тогда, и я люблю тебя до сих пор.

И в следующую секунду Лев целует меня сначала страстно и безумно, а затем мучительно нежно. Этот поцелуй не похож на тот, первый, после нашей случайной встречи в коридоре телецентра. Сейчас я разделяю с ним одну боль на двоих, горечь нашей общей утраты и потерянное время, которое уже не вернешь.