Чтение онлайн

Учебный день начался с урока истории, что несомненно обрадовал меня. Этот предмет всегда давался мне с особой лёгкостью, и именно им я принималась заниматься, когда так нередко мне было плохо, чтобы отвлечься, когда рука не способна была рисовать.

Я старательно отвечала на вопросы учителя, вступая в диалог, но не прекращала обращать внимание на новенького. Айзек отчётливо доказывал, что знает предмет не хуже меня, а когда это почти что обернулось меж нами соперничеством, он умолк, уступая. Вместе с тем, когда я обернулась к нему поблагодарить, заметила только глаза. Излишне мрачные, словно бы напрочь лишенные жизни, устремившиеся бесцельно в стену. В них просвечивалось опустошение и грусть. Стало не по себе.

Неведомо почему, мне пришла в голову мысль, если бы однажды рука осмелилась нарисовать его, не составило бы труда и вывести эту тонкую линию губ, и изобразить до такой степени ровный тон кожи. Но ни один художник мира не смог бы передать всю печаль на его душе, что явственно открывалась, когда он оставался наедине со своими мыслями.

Айзек ушёл из кабинета первым, и больше в этот день я не видела его.

– Какие планы после уроков? – полюбопытствовала Бэлла.

Я пожала плечами.

– Обещала заглянуть к Грейси.

– Давай я с тобой?

Возражений не нашлось.

Грейси Коллинз являлась миловидной старушкой, которая заботилась обо мне с раннего детства, ещё когда родители частенько оставляли меня у неё. Впоследствии, когда они погибли, Грейси всеми силами постаралась восполнить мою утрату. Её забота распространялась не только на меня, а на всех её знакомых соседей, которым она постоянно раздавала цветы и помогала выращивать их. Навещала и радовалась даже самой короткой беседе с ними.

***

Я безошибочно чуял вампира в городе, правда пока что не принёсшего жертв, как прочие по моим следам. Чуял и не мог смириться с одной мыслью, что это именно Маттео. Он скрывается, безусловно, чтобы придумать новую подлость, а самое гадкое, что я всегда введусь именно на его уловки.

Впрочем, как бы однозначно я не чуял вампира, утверждать, кто он такой, пока не мог. Остаётся только ждать, когда на меня нападут. Всё моё вампирское чутьё вопило, что прибудет ещё вампир, Альфа, и тогда три моих врага соберутся вновь. Ведь их навечно буду объединять я, как цель, объединять цепочка событий, что привела меня к тому, кто я есть. К слабаку вампиру, не способному совладать с самим собой после почти уничтожившей меня гибели любимой.

Я оглядывался, ощущая посторонний холод и слежку. Глэртон теперь был обречен, если я не смогу избавить его от прибывающих монстров ночи. Но даже, если и убегу отсюда, они уничтожат город опять-таки в назидание мне.

***

Грейси мило хлопотала над нами, подливая ещё чая. В её напрочь поседевших волосах выделялись яркие живые цветы, что закрепляли три тонкие косы, закрученные в высокий пучок. С её лица не сходила улыбка, а руки скрывались в очень длинных кружевных рукавах от архаичного кремового платья. А гостиная, в которой мы сидели, как и дом в целом, имели скромное количество вещей, ограничивающихся только самым необходимым. Куда большая часть была давно упакована в коробки и перенесена на чердак. Сын Грейси, давно перебравшийся в Нью-Йорк, каждый месяц клянётся забрать мать к себе, и она доверчиво не разбирает вещи.

– Земля вызывает Эллисон! – прокричала мне в ухо Бэл.

Я озадаченно огляделась.

– А где миссис Коллинз?

– Говорю же, ушла за фотографиями. – рассмеялась Бэлла. – Ты так и не сказала, что тебе ответила художественная академия.

– Без ответа.

Грейси вплыла в гостиную, напевая что-то под нос, а фотографии легли нам на колени.

Растрогавшись во время нашего скромного чаепития, я отправила Бэл домой, когда мы закончили, а сама секретом пошла к родителям.

Купив свежие цветы, я преподнесла их им на могилы, что не забывала делать каждую неделю. Холодный ветер Глэртонского кладбища резанул по сердцу, по самой хрупкой моей ране. Я поджала губы, чтобы не заплакать.

Услышав посторонние шаги, я поспешила уйти, прощаясь с родителями на бегу. А как только добралась до дома, не переводя дыхание, села за стол, за уроки. Моей единственной обещанной самой себе целью в этом году являлось поступление в художественную академию, отчего нужно было усердно учиться.

***

Чтобы отвлечься от собственной паранойи, я принялся обживать новый дом затем, чтоб создать хотя бы видимость того, что здесь обитает человек, однако задерживаться в Глэртоне в планы не входило. Мои вещи заняли до такой степени малую часть, что собственная комната мне оказалась велика. Я осмотрел пустые комнаты, заперев каждую на ключ, потому что знал, занять их некому. Сердце всё ещё страдало от воспоминаний о Монике. Моника занимала почти всю мою голову, будто бы она находилась рядом и продолжала по излюбленной привычке дёргать меня за волосы. Я клялся ей начать новую жизнь, мы оба дали эти клятвы.

Почти что бесшумные шаги вынудили закончить мои умозаключения и притаиться у двери. Один стук, и шаги пропали. Мне оставили одно единственное послание на двери, свежей кровью.

«С возвращением, Айзек.»

Я со злобой захлопнул дверь, бросаясь за тряпкой. Мне требовалась кровь, дабы не сорваться. Пришлось спуститься в небольшую цепочку подвалов, куда доставили новенький холодильник с запасом крови.

***

Свой выходной я посвятила Грейси, уборке в её доме и готовке. Множество её косичек были спрятаны в тугой хвост, близь уха с вплетенной розой. Настроение Грейси заметно отличалось от обыденного, что подтолкнуло вспомнить меня одну вещь:

– Миссис Коллинз, мы ведь договаривались – напомнила я, взяв её в последнее время ослабевшую руку. – Испечь пирог. Может сейчас?

– У меня нет яблок для моего пирога. – рассеяно развела руками она. – Если только с другой начинкой.

– Я схожу. – обнадёжила я, побежав к двери, пока у неё не нашлось возражений. – Пирог с яблоками ваш фирменный, нельзя готовить другой.

Я вскоре вышла из магазина, удерживая пакет яблок. В полдень, улица пустовала, и одинокий шум исходил только от сопровождающих меня листьев.

Обернувшись, заметила невысокую фигуру. Айзек задержался, исподлобья показывая мрачные зелёные глаза. Я махнула рукой, но ответа не получила. А когда моргнула, то он и вовсе исчез.

Айзек исчез, словно его и не было.

На уроке истории следующего дня, из головы так и не выходило исчезновение Айзека. Он был таким опустошенным на вид, что даже его глаза потемнели больше обычного. А сейчас, совершенно неизменно, он отвечал учителю, иногда наперёд меня.

У шкафчика, он приблизился ко мне, вежливо дожидаясь, пока я закончу разбирать содержимое. И прочистив горло, спросил, что собирался: