Чтение онлайн

Неплохой приём, особенно, когда держишь разъярённую, да ещё и столь шикарную фурию впритык к себе и без особого стеснения (на глазах у её не менее изумленного жениха!) рассматриваешь абсолютно неузнаваемое личико.

Ещё бы. Сколько прошло часов, когда он перестал вспоминать её в том вызывающем атласном платье, через "липкую" ткань которого так нагло разглядывал соблазнительные формы её точеной фигурки? Она нисколько не удивится, узнай, что он тем же вечером дрочил у себя номере, рисуя в своём озабоченном воображении, как снимает с неё эту невесомую драпировку.

И какого чёрта, святые угодники, она думает об этом сейчас, сгорая живьём в пламени собственного негодования, кипящего в жилах адреналина и в уплотняющемся жаре живой преисподней, исходящего от тела напротив?

– Лучше не стоит, ДИККИ Громобой! Иначе от перенапряжения спалишь остатки уцелевших извилин. – и ей наконец-то удалось выдернуть руку из его не в меру осязаемых пальцев. А может он попросту ослабил хватку? – И, кстати. Засунь свой щедрый свадебный подарок с арендой данного ресторана, как можно глубже в свой громовой зад! Мне твои подачки на хрен не упали вместе со всеми твоими обещаниями. Судя по прошлому опыту, данное Ричардом Бауманом слово не стоит и ломанного гроша. Оно так же быстротечно и нестабильно, как и вся его скоропостижная спортивная карьера с тремя последующими браками. Поэтому начинай молиться с этой самой секунды, мой сладкий. – она снова угрожающе прищурилась и почти соприкоснулась кончиком своего аккуратненького носика с его. – Если где-нибудь, когда-нибудь нас снова сведёт случай, не обессудь, но в следующий раз будет намного больнее! И куда больнее, чем на автодроме Муджелло.

Надо отдать должное, его лицо оставалось беспристрастным до конца всей тирады Джоанн. Ни один мимический мускул так и не дрогнул. Но она всё равно каким-то необъяснимым образом почувствовала, что задела его, и намного сильнее, чем бутылкой по паху. Ни натянутой ухмылочки, ни поверхностного безразличия – только каменное лицо и расширившиеся на короткое мгновение угольные зрачки при упоминании аварии на мотогонках в Италии в конце 90-х.

Только после этого, испытав полный спектр воодушевляющих эмоций от своей безоговорочной победы, Джоанн Слоун вскинула свой острый подбородок и развернулась всем корпусом "на выход". Вернее, всего лишь повернулась в сторону, чтобы обойти зарвавшегося владельца Four Seasons, а ещё точнее, толкнуть его плечом в плечо и по руке, расчищая столь вызывающим жестом путь к проходу, по которому она сюда до этого пришла. Да, она это сделала, так ни разу и не обернувшись к собственному жениху.

– Откуда ты знаешь мою невесту? – Гаррет выдавил свой вопрос, глядя вместе с Бауманом в ровную спину удаляющейся от них шикарной блондинки в тёмно-гранатовом демисезонном пальто. Гордо вскинутая головка, цокающие о паркет вымеренным тактом высокие шпильки и безупречная осанка истинной королевы из давно выросшей инфанты.

И, похоже, за ней наблюдали не только они, а, как минимум, большая часть заметно притихших посетителей ресторана.

– Это ты откуда знаешь Джоанн Слоун и почему не сказал мне, что ОНА твоя невеста? – Рик даже не взглянул на Парчера. Тот на него, к слову, тоже.

Возможно, она их не услышала, а может и услышала, но где-то на пол пути до выхода из зала, у неё вдруг изящно подвернулась ножка и… сломался каблук. Казалось, в ресторане стало ещё тише, чем было за секунду до этого. Практически всех сразу (и снова!) накрыла абсолютная гробовая тишина.

И нет, Джо не упала. Выдержала всё – и равновесие, и устремленные на неё взгляды со всех стратегических точек огромного помещения, включая пару карих глаз, сверлящих ей затылок, лебединую шейку и едва просматривающуюся статную фигурку под буклированной тканью стильного пальто. Всего пара секунд на раздумье перед последующим действием. Чуть нагнулась, сдернула с левой ножки вначале туфель со сломанным каблуком, потом с правой второй – целый; невозмутимо выпрямилась и прямо босиком, не меняя изначальной горделивой осанки, бесшумно продефилировала весь остаток пути до самых дверей выхода, так ни разу и не обернувшись назад.

– Потрясающая женщина… – Бауман, практически не задумываясь, восхищенно выдохнул свой вердикт. – Гарри, ты хоть соображаешь, сколько ты только что успел нажить себе соперников в этом зале за последние несколько минут, включая меня?

– Ты же это сейчас всё несерьёзно, верно?

– Ну… как подумать. – Рик поднял с пола бутылку, с задумчивым видом разглядывая прозрачное стекло с её внутренним содержимым. Но, похоже, его мысли вместе со взглядом витали немного в ином измерении. После чего вернул ёмкость со спиртным обратно на столешницу рядом с Парчером… – Ты же мужик, должен понимать, как работают мозги у подобных тебе самцов. Сколько здесь по-твоему за всё это время успело представить твою невесту лежащую на постели в развратной позе в и без нижнего белья?

– Мне по фигу, кто и что там себе представляет. И я прекрасно знаю, как работают мозги у большинства подобных мне самцов. Никто из них с места не сдвинется, чтобы попытаться хотя бы просто с ней заговорить, не говоря об остальном. Ты знаешь, как на них действует вид обручального кольца – похлеще любого заговора-отворота.

– Да иди ты! – Рик наконец-то взглянул на друга вернувшимся в окружающую реальность взглядом, расплываясь в ироничной усмешке и закидывая правую руку за голову Гаррета, чтобы облокотиться о чужие плечи ленивым жестом полноправного хозяина положения. – Большинство, да. Но, а как же меньшинство? Вполне достаточно и одного самого пронырливого засранца, а ты даже понятия не будешь иметь, что он подкатывал к твоей малышке Джо и сумел её чем-то зацепить.

– Уж за кого я спокоен, так это за Джо! Она не из тех женщин, которая пустит насмарку и свою карьеру, и личные отношения не известно из-за какого-то там пи*добола! В этом плане она не в меру рациональная. Я бы даже добавил дотошно трезвомыслящая. Кстати, а что ты имел в виду, когда говорил ей про её сорванные с этой пятницы тормоза? И за что она на тебя вообще так… наехала?

Бауман растянул свои полускрытые усами губы в ещё более самодовольной ухмылке и заботливо поправил на Гаррете лацкан стильного пиджака второй рукой.

– Хотел бы я знать сам. Но ты же понимаешь, даже бог не имеет никакого представления, о чём думает и чего хочет женщина. И с чего ты взял, что она та самая и подходит тебе по всем показателям? Что-то я не заметил в ней наличия упомянутого тобою здравомыслия. Или ты этот, как его, мазохист-тематик, а твоя малышка Джо практикующая фемдомина?

– Дик, не гони! Это совсем не смешно. Джо не такая! Я вообще… вижу её впервые в подобном… амплуа. Это надо очень сильно расстараться, чтобы довести её до подобного состояния, да ещё и в абсолютно трезвом виде.

– То есть, несмотря ни на что, ты всё равно за неё спокоен, уверен в своём выборе на все сто и никакие тревожные звоночки твою простату не царапают?

– Мы с ней уже пять лет, Дик. Какие ещё нужны доказательства? Пятиминутная вспышка гнева ещё ничего не меняет. Между прочим, она сорвалась на тебя. А ты так и не сказал, откуда вы знакомы и что случилось в эту пятницу.

– Да, пронырливый адвокат в тебе никогда не умрёт, даже если тебя накачают под завязку. – на этот раз Рик несдержанно рассмеялся, похлопав друга в утешение по груди над поправленным недавно лацканом. – Не переживай, Отелло. Последним самым тесным контактом между мной и Джо была наша с ней встреча зашибись какой давности. Если мне не изменяет память, ей тогда было всего 14. Но я тебе клянусь всем что мне дорого. – он даже демонстративно прижал ладонь к собственной груди, в том самом месте, где, по идее, должно биться его "взволнованное" честное сердце. – Ничего такого этой девочке ни сознательно, ни в трезвой памяти я никогда не делал. И если она сама тебе сознается, из-за чего конкретно её так на меня сорвало, тогда, считай, последний экзамен по семейному доверию вы сдали на высший балл.

* * *

Недаром говорят, понедельник – самый тяжёлый день недели, и не потому, что после расслабляющего уик-энда приходится заново входить в трудовую колею. Просто Джоанне Слоун за день до этого посчастливилось вляпаться в историю совсем не на классические пять минут. Очередная встреча лицом к лицу с виновником её далеко незабытых юношеских грёз и любовных разочарований, как оказалось, потянула за собой целую вереницу непредвиденных последствий с непредсказуемым продолжением.