Чтение онлайн

Я бросила телефон на пол, на сей раз стараясь не разбить, залезла под одеяло и подумала: раз я изрядно напилась, заснуть будет нетрудно. Но я ошиблась. Я ворочалась и металась два часа, пока наконец не сдалась и не поняла, что не засну, если ничего не изменится. Последний месяц я засыпала, привалившись к мощному телу Рула, и теперь, лежа в пустой постели, чувствовала себя отвратительно, словно вдруг утратила часть себя. Я отбросила одеяло и стала рыться в шкафу, куда Рул сложил свои вещи. Найдя его любимую футболку, надела ее. Она была поношенная, мягкая и напоминала о нем. Забравшись обратно в постель, я наконец ощутила желанный покой и подумала, что обязана все уладить, иначе сойду с ума или сопьюсь.

– Есть минутка?

Услышав голос брата, я оторвался от изображения старинного пиратского корабля, над которым работал. Я так сосредоточился, что не услышал, как Ром вошел. Мысли блуждали далеко-далеко, поскольку уже второй раз Шоу изобретала нелепый предлог, чтобы остаться одной. И меня это бесило.

Я изо всех сил пытался вести себя так, как, на мой взгляд, полагалось хорошему парню. Я был вдумчивым, внимательным, выполнял ее желания и ни на чем не настаивал – в общем, превратился в кроткого ягненка. Я позволял Шоу командовать, хоть особой пользы от этого не видел, даже в постели. Но я не хотел давать любимой девушке повод для ухода. Я старался радовать Шоу, чтобы ей не приходилось бороться с моими перепадами настроения и яростными вспышками. Я с переменным успехом старался быть парнем, с которым она искренне захотела бы общаться – тем более что чертов Дейвенпорт продолжал крутиться поблизости. Но мой новый улучшенный имидж, казалось, достиг противоположной цели. Последние две ночи я провел, ворочаясь в постели, потому что привык, что рядом со мной, свернувшись, лежит ее нежное тельце. Я был слишком раздражен, чтобы просто позвонить и сказать, что я сейчас приеду по-любому, ведь мы оба этого хотели.

Я швырнул в Рома карандашом и махнул рукой: заходи.

– Что случилось?

Он бросил карандаш обратно и тяжело плюхнулся на кровать, вытянув ноги и откинувшись назад. Иными словами, устроился как дома.

– Шоу так и не ответила?

Я подавил ярость, хотя тут же захотелось что-нибудь расколотить.

– Она говорит, у нее на завтра слишком много заданий, поэтому после работы она поедет домой и будет заниматься.

– Хм.

– Что?

– Ничего. Просто – хм.

– Заткнись, Ром. Перестань хмыкать.

– Ну, странно, что в последнее время вы почти не видитесь. Вы случайно не поссорились?

– Нет.

– Уверен?

Я нахмурился.

– Да, я абсолютно уверен, что мы не ссорились. Ты пришел, чтоб меня позлить, или тебе действительно что-то надо?

– Не меняй тему.

Я отвернулся к столу.

– Если ты приперся валять дурака, учти, что мне нужно закончить рисунок для клиента.

– А меня сегодня выписали. Врач из Карсона звонил буквально только что. В начале следующей недели я возвращаюсь в часть…

Я развернулся к брату. Ром явно старался выглядеть беззаботно, но взгляд у него был встревоженный.

– Плечо зажило?

– Вроде да.

– А как ты сам? Готов вернуться?

– Ну, вариантов нет. Конечно, я бы меньше переживал, если бы точно знал, что у вас с Шоу все в порядке, что за ней не таскается какой-то псих, что мама обратилась к врачу… но чудеса бывают только в кино.

Я фыркнул и провел руками по волосам, которые как будто становились длиннее с каждой минутой. Мне хотелось снова сделать ирокез, но в душе я подозревал, что Шоу не понравится парень, который каждый день меняет прически, поэтому, скрепя сердце, поддерживал норму, хотя она постоянно твердила, что скучает по моему ирокезу.

– У нас с Шоу все нормально, так что не волнуйся. А что касается мамы… ну, тут я ничем не могу помочь. Береги себя. И больше не езди по бомбам.

– Да я, в общем, и не собирался. Слушай, надо предупредить родителей. И, сам понимаешь, они захотят что-нибудь устроить, раз уж никто не знает, когда я в следующий раз приеду и в каком состоянии.

– Ром, я не в состоянии терпеть мамины закидоны.

– Я попрошу отца заказать столик в ресторане. Скажу ему, что это семейное событие, а значит, придете вы с Шоу. Я не настаиваю, братишка, я просто говорю. Я уезжаю обратно в пустыню черт знает на сколько – и имею право увезти с собой приятные воспоминания. Пожалуйста, сделайте над собой усилие на один вечер. Я этого заслуживаю.

– Ты видел, что получилось в последний раз. А я ее даже не провоцировал!

Ром вздохнул и поднялся.

– Ради меня, Рул. Пожалуйста.

Я не хотел видеться с родителями. Только не теперь, когда у нас с Шоу возникло некоторое недопонимание. И уж точно не после того, как мать недвусмысленно высказалась по моему поводу. Но я мало в чем мог отказать брату и все готов был сделать для Рома, если тот говорил «пожалуйста». Я снова выругался и откинул голову на спинку кресла.

– Скажи, где и когда, ладно? Я передам Шоу. Но не исключаю, что ты уедешь обратно на войну расстроенным, если мама, как обычно, слетит с катушек.

– Не понимаю, блин, почему мы один-единственный раз не в состоянии побыть нормальной семьей! По-моему, я не так уж много прошу.

– Ты прав. И я готов попытаться. Договорились?

– Спасибо, братишка, ты не такой пропащий, как говорят.

– Заткнись… – я усмехнулся и снова взялся за рисунок. – Кстати, я буду скучать по тебе, зануда.

Он подошел ко мне и обхватил рукой за шею. Я забарахтался, тщетно пытаясь высвободиться, но Ром был сильнее и крупнее, он без труда меня удерживал.

– А я буду скучать по твоему острому языку и скверному характеру. Хотя твоя нынешняя прическа выглядит по-дурацки, и она совсем не в твоем духе. По ней я скучать не буду.

Ром наконец отвязался, когда я ткнул его кулаком в ребра. Он хрюкнул и отступил, а я отбросил со лба надоевшие пряди.

– Ты просто боишься, что, если у меня нормально отрастут волосы, люди поймут, что я намного красивее тебя.

Он снова ринулся в атаку, и некоторое время мы боролись, как в детстве, только теперь Ром был настоящим гигантом, фунтов на пятьдесят тяжелее, поэтому толковой драки не получилось. Он ушел, пообещав заказать что-нибудь на ужин, а я с удовлетворением отметил, что по пути к двери мой старший братец потирал ребра.

Я достал мобильник, уставился на экран и поймал себя на неприятной мысли: я раздумывал, как бы поделиться с Шоу новостью. Выбирал слова. Я привык делать и говорить, что хочется, и быть сдержанным и собранным мне надоело прежде, чем я толком успел приступить. В конце концов просто написал короткое сообщение: «Рома выписали. В понедельник он уезжает».

Я подумал: раз Шоу занята, то не ответит сразу. В последнее время мы вообще не вели глубоких философских бесед.

«О Боже. Ты расстроен?»

Я уже потерял одного брата, а оставшийся выбрал профессию, регулярно вынуждавшую его рисковать жизнью. Конечно, я был расстроен. Но поделать ничего не мог. Чувство долга было второй натурой Рома, и я уважал старшего брата за это – слишком уважал, чтобы омрачать своей грустью то недолгое время, которое мы проводили вместе.

«Да, конечно, но он, кажется, выздоровел, и ничего не поделаешь».

«Хочешь, я приеду после работы?»

«А я думал, тебе надо готовиться на завтра».

«Да, но учеба может подождать, если я тебе нужна».