Чтение онлайн

— Чудесная праздничная ночь. Давно так хорошо не праздновал. А то все один да один.

— Я тоже одна последние несколько раз. И впервые не ощущаю того, что вступаю в новый год в одиночестве. Спасибо тебе. — она улыбнулась. — мужчина вдруг стал серьёзным и сказал:

— Я хочу сделать тебе предложение.

— Хочешь предложить мне стать генеральным вместо тебя? — шутливо спросила Лазарева, отпив шампанского. Она не уловила серьёзного тона Владимира.

— Ты меня не так поняла. — весёлость её тона обстановку не разрядила. — Даша, выходи за меня замуж.

— Володь, — толи от нервов, толи не до конца вникнув в его слова, девушка засмеялась. — это очень смешная шутка…

— Это не шутка. — опять решительно оборвал её Суворин. — Я абсолютно серьёзно.

— Так, подожди… Мы с тобой нормально знакомы и общаемся… около двух недель. И всё? — уже переняв его серьёзность, спросила девушка. — Мы же с тобой совсем не знаем друг друга!

— Узнаем. — не отступал Владимир. — Выходи за меня.

— Подожди… Но так не делают… — её выгрызали изнутри сомнения, да и чего греха таить — всё было слишком неожиданно.

— Почему не делают? Я только что так сделал. Значит делают.

— Ты что, действительно серьёзно? — решила ещё раз убедиться Дарья.

— Абсолютно. — ненадолго повисла тишина, затем она встала из-за стола и подошла к окну.

Снег валил большими хлопьями, люди во дворе зажигали бенгальские огни, лепили снеговиков, фотографировались, дети, которым, наверно, единственный раз за весь год было позволено не спать ночью, играли в снежки и задорно смеялись. Где-то за многоэтажками вверх взлетали фейерверки.

— Это невозможно. — наконец произнесла она.

— Почему? — немного нервно спросил Володя.

— А ты не думал, что я другого люблю? — раздражаясь, спросила Даша. Отошла от окна и подойдя, стала к нему вплотную. Они смотрели друг другу в глаза.

— Он не умеет любить. — резко возразил мужчина.

— А ты, значит, умеешь?

— Умею.

— А если я познакомилась с иностранцем на сайте знакомств? Возьму, закручу с ним роман и уеду заграницу? Не думал? — она несла всякую чушь, обалдев от такого напора и наглости, как ей казалось.

— Заграница далеко, а я здесь, рядом. — контраргумент на эту чепуху был весомым.

— Знаешь, это даже как-то подло с твоей стороны. У меня, может, не самый удачный период в жизни. А ты тут со своими дурацкими… — Дарья злилась на него, ведь он знал! Знал и обещал не лезть!

— Я сделаю так, что в твоей жизни больше не будет «не самых лучших периодов». — снова оборвал её Суворин. — Я сделаю тебя счастливой.

— Очень самоуверенное заявление! А тебя не учили, что должно пройти больше времени, период свиданий должен быть более длительным, чем две недели встреч на работе?

— Учили. Но я решил, что с тобой нужно именно так. — казалось, у него на всё есть ответ.

— А тебя не смущает, что я тебя не люблю? — почти стиснув зубы, выдвинула последний, убойный, как казалось ей, аргумент девушка.

— Не смущает. Полюбишь. — спокойно сказал Володя. Она вздохнула и вновь села за стол. Он остался стоять.

— Ну допустим так… Но пойми, я только строю карьеру. Сейчас, на данном этапе, я не смогу сидеть в четырех стенах и быть хранительницей домашнего очага. Мне нужна работа.

— Работа у тебя будет. Я сделаю так, что наш брак никак не повлияет на твою карьеру. Поверь мне. — Даша закрыла лицо руками.

Прошло несколько минут в молчании.

— Присядь, пожалуйста. — произнесла, наконец, она. Мужчина выполнил её просьбу, сев рядом. — Скажи мне, почему? Почему? Почему ты всё это сейчас делаешь? — посмотрев на него, задала она вопрос.

— Потому что я хочу, чтоб ты стала моей женой.

— Мы знаем друг друга неделю…

— Две.

— Даже если две. И что, для тебя этого достаточно?

— Для меня достаточно. — спокойно отвечал он.

— Но почему? Потому что я такой образец якобы «идеальной» женщины? — допытывалась она.

— Нет. Когда я первый раз увидел тебя… Даже не тебя, а твои глаза, которые ты подняла на меня при той встрече, когда опоздала на совещание, я сразу понял, что ты только внешне такая сильная, независимая, смелая… А глаза у тебя печальные. Я посмотрел в них, влюбился и всё для себя решил. Тогда, сразу.

— Что решил? — Лазарева, была ошарашена совсем и уже мало что понимала.

— Что я хочу заботиться о тебе. Я никогда в жизни ничего так не хотел, как заботиться о тебе. И никогда себе не прощу, если это будет делать кто-то другой. Только я. Так решил. — по щеке Дарьи скатилась слеза.

— Решил… А у меня спросить?

— Я спрашиваю. — нежно ответил Суворин, осторожно вытерев слезу своей большой ладонью.

— Ты меня совсем не знаешь. — продолжала сопротивляться девушка, но всё слабее.

— Знаю. — в который раз возразил мужчина, смотря на неё с огромной любовью.

— Знаешь… — повторила она его слова. — Я уже поняла твой подход: ты узнаешь, я полюблю… Ты важных вещей обо мне не знаешь!

— Говори.

— Тогда, три года назад, я была беременна. От Леши. И сдуру сделала аборт. — слёзы сильнее потекли из глаз. — Понимала, что нельзя, но и оставить не решилась. Я очень испугалась. Генетики, того, что я одна… Ему даже говорить не стала, потому что осознавала, что если он так себя повёл после нашей ночи, если для него все было ошибкой, то и ребёнок будет ошибкой… Я боялась услышать от него эти слова: «Делай аборт». И сделала сама. Потому что я была одна. Вот так бывает, родни много, а ты один… — немного помолчав, Дарья продолжила. — Я себя теперь каждый день себя корю. Этот грех не искупить ничем. Потом, знаешь, как у Есенина: «Кто горел, уж тот гореть не может». Вот так. И я ничего не могу с этим поделать. И любить никого не могу больше. — она вытерла лицо руками. — Мне кажется… Нет, я знаю, что ты прекрасный человек. Я чувствую, что ты говоришь правду. Уж не знаю, как у тебя это так молниеносно произошло, но чувствую, что ты действительно любишь меня. Ты ждешь от меня взаимности, но я не смогу тебя полюбить. — она все ещё плакала и смотрела в стол.

— Я сейчас, наверно, должен встать и уйти. — более упавшим, но всё ещё увренным голосом, сказал Владимир, выслушав её признание. — Я впервые за весь вечер не знаю, как мне поступить. Я не хочу уходить, но и оставаться как-то… странно.

— Я должна выйти на некоторое время. Подожди. — и Лазарева быстро покинула комнату.

Она отправилась в спальню. Нужно было успокоиться, прийти в себя. Девушку трясло. Она вспомнила о хорошем успокоительном, которое принимала когда-то давно, года полтора назад. Ей прописал его психолог. Даша стала искать в ящике стола. Пришлось вытащить то, что там лежало, и, внезапно, среди бумаг, на пол выскользнул знакомый блокнот. Это был её дневник, который она вела до переезда в Москву. Даша улыбнулась и открыла его где-то посерёдке.