Чтение онлайн

Тепло поблагодарив, давшую приют путникам, семью, двушки направились к отряду, ожидавшему их за околицей.

Вдруг Фиона резко развернулся и подбежав к деду Трофиму, тихо произнесла:

— Жвинка…

— Что? — непонимающе нахмурился старшина.

— Ее звали Жвинка…

— Кого? — ничего не понимая вопросил дед.

— Синегубку вашу Жвинкой звали, — запальчиво произнесла Фиона, — молитесь за нее всей деревней и несчастных случаев тогда больше уж и не будет.

— О, как, — недоверчиво произнес Трофим, — будем! Есшо как будем, внуча. Спасибо тебе!

Развернувшись, рыжеволосая девушка бросилась к своему скакуну, на душе стало спокойно. Дело сделано!

Сегодня погода была к путникам благосклонной. Яркое солнце нежными лучами ласкало щедро политую дождем землю. Идиллию прекрасного дня нарушали лишь обсуждения грядущего.

— То есть, песчаная буря — это болезнь… — уточнила Арифа.

— По всей видимости так, — ответила тер Мисхона, — гнусная зараза… Все тело покрывается сыпью, похожей на мелкие песчинки, оттого и название такое… Чешутся они жутко, сводя с ума несчастного… Говорят, мало, кто после нее жив остается, а если и посчастливится кому, то на всю жизнь ужасная корка на теле его спутница…

— Но что-то же с ней можно сделать? — спросила Мелинда.

— При короле Бирде все деревни и города, в которых песчанка лютовала, закрывали для въездов и выездов. Тела умерших сжигали, порой и все деревни приходилось жечь, ибо там и жителей то не оставалось. Постепенно вроде болезнь сошла на нет, а уж что там взаправду было, кто ж скажет…

— А эти Дирги, кто они? — спросила озадаченная Бегга.

— Небольшое племя, живущее за морем каменных зубов. Говорят, они раньше жили совместно с берунгами, но кто ж этих псов долго вытерпит… так и пришлось им искать себе новое место жительства. Только потрепали их тогда берунги знатно, половину племени вырезали. Если бы не их Друны, все бы и полегли, а так спаслись да закрылись от всего мира, раны залечивать стали…

— Друны? — переспросила Мелинда.

— Жрецы по-нашему, — стала объяснять мудрая террисса, — поклоняются они Великому Оленю, считая себя его прямыми потомками… Говорят, наделены они силой великой: и будущее предначертать способны и стихиями управлять горазды.

— Небылицы какие-то, — фыркнула Арифа.

— То нам уже неведомо, — спокойно отразила выпад тер Мисхона, — одно ясно, что уйти от берунгов без силы Друнов, Дирги бы не смогли. Берунги тогда говаривали, будто бы растворились они с дуновением ветра, и дождь тогда лил не меньше седмицы. Видать смывал с тоскующей земли невинно пролитую кровь. Оттого и год тогда неурожайный был, все посевы сгнили в страдалице, голод тогда потрепал народ знатно. Все зло всегда возвращается… — поучительно изрекла она напоследок.

— Все зло всегда от берунгов исходит, — гневно произнесла Фиона.

— Нет злых народов, есть злые люди… — хмуро возразила тер Мисхона.

— Наверное именно пса вождь Диргов и захочет забрать, — предположила Леда, — кровь за кровь…

— Чего гадать?! Время покажет, — мудро изрекла Мелинда и девушки согласно кивнули.

Будущее пугало, однако Леда решила пока не думать о нем, наслаждаясь настоящим. Посмотрев вперед, она наткнулась на внимательный взгляд черных глаз. Оно того стоило!

***

К вечеру отряд прибыл в поселок, расположенный в двух днях пути от Триста. Нося название Грязи, он поразил путников своей чистотой. Аккуратные домики, украшенные цветущими клумбами, широкие просыпанные мелким камнем улицы, произвели на отряд приятное впечатление.

— Не частно такие места по дороге встречаешь, — удивленно произнес старый Роджер, по привычке сопровождающий дам.

— Я бы хотела здесь жить, — мечтательно произнесла Фиона.

— Впереди есть небольшой постоялый двор, разместимся там, — крикнул Трюдо.

Постоялый двор Магнолия был небольшим, но крайне уютным. Приветливая хозяйка Мирана и сама оказалась терриссой, рассадив девушек за накрытым столом, она стала расспрашивать их о жизни в аббатстве.

— Давно это было, — ответила на вопрос Фионы хозяйка, — как перестали мы быть активным оком, так и разбрелись все по земле. Кто ж теперь скажет, где все мои подруги обитают. Хотелось нам мир повидать после серых стен аббатства. Только повидать то много не пришлось, замуж за Фидра моего выскочила, да и обжилась здесь. Уже и мир за ненадобностью…

— А вы знакомы с тер Мисхоной? — спросила любопытная Бегга, считавшая, что женщина всю свою жизнь провела в стенах Террариута.

— Нет, — ответила за Мирану пожилая террисса, — я так же, как и многие покидала аббатство. Чудилось, что за стенами Террариута жизнь кипит, она манит всех нас своими соблазнами. Вот только не все к ним бывают готовы, — молвила женщина, — когда моя дорога снова вывела меня к родным стенам Террариута, Мираны там уже не было.

Хозяйка постоялого двора согласно кивнула, подтверждая слова, сказанные терриссой.

— А ваш дар? — заинтересованно спросила Леда, — вы до сих пор что-то видите?

— Дар слабел постепенно, — ответила Мирана, — однако сейчас от него остались лишь крупицы. Во снах порой приходит знамение, но и они становятся все реже и реже. Последнее было перед смертью моего Фидра, — грустно произнесла женщина, — а это немного ни мало три года назад. Наслаждайтесь, девочки, той полнотой видений и могуществом своего дары пока вы активны. Эти воспоминания я до сих пор лелею как одни из самых светлых моментов своей жизни.

Тер Мисхона лишь согласно кивнула.

Сытный ужин разморил уставших девушек и, оставив двух пожилых террисс обсуждать былое, они поднялись в свою комнату.

***

Разомлевшие девушки быстро погрузились в сон. Одна лишь Леда никак не могла сомкнуть глаз. Сна не было как ни крути. Тихо поднявшись, девушка подошла к окну, выходящему в сад. Приоткрыв оконную створу, террисса вдохнула ночной воздух. Нежные переливы ночных фиалок защекотали ее ноздри. Захотелось выйти и насладиться ночным благоуханием сада. Рассудив, что в саду никакая опасность ей угрожать не может, террисса спустилась вниз.

Пройдя мимо смеющихся женщин, Леда пояснила:

— Я в сад. Не спится…

— Ступай, ступай. Мой сад тебя быстро убаюкает, — проговорила веселая Мирана.

Устроившись на лавочке под молодой ивой, девушка, прикрыв глаза впитывала в себя очарование прекрасной ночи.

— Не спится? — тишину ночи нарушил вкрадчивый мужской голос. Вздрогнув в испуге, Леда распахнула веки, но увидев перед собой Григора Норча, успокоилась.

— Ночь слишком прекрасна, чтобы тратить ее на сон, — с улыбкой пробормотала она.