Чтение онлайн

Мы гуляем долго. Забредаем в первый попавшийся ресторан, потому что сильно проголодались. Я с умилением наблюдаю, как Лучик за обе щеки уплетает еду.

— Что? — замирает она, наткнувшись на мой взгляд.

— Ты очень милая, — честно говорю и, протянув руку, стираю с уголка её губ соус.

Девушка, смутившись, утыкается в тарелку, посоветовав мне самому уделить внимание еде. Усмехаюсь и следую её совету. Сытно покушав, Лучик расслабляется. Вижу, как её разморило, и понимаю, что сам становлюсь похожим на растёкшуюся лужу, глядя на любимую.

Но как только мы оказываемся на улице, сон как рукой снимает. Пока мы находились в ресторане, успело стемнеть, зажглось городское освещение, придавая сказочную атмосферу. У Яны такой по-детски восторженный вид, что не удерживаюсь и притягиваю к себе, чтобы вблизи видеть этот притягательный огонёк в карих глазах. Целую. Нежно, не спеша, утопая в чувствах к этой замечательной девушке, женщине.

После предлагаю её сфотографировать. Обходим столько локаций, что и не сосчитать. Зато получаем кучу фотографий, где мы только вдвоём. Но ещё больше в моём телефоне снимков Яны. Теперь у меня есть возможность полюбоваться ею, когда Лучика не будет рядом.

В номер возвращаемся уставшие. Но во мне сидит предвкушение, ведь я собираюсь обнаглеть в край, воспользовавшись ситуацией. Яна не знает, что у нас один номер на двоих — когда заселялись, оставил её в холле, пока улаживал вопросы и заносил вещи. Переодеваться нам не надо было.

К тому же, номер у нас с одной кроватью. Дивана, на котором можно переночевать, нет, а потому…

— Тимофей!

Улыбка против воли растягивается на губах. Рядом появляется возмущённая девушка, её глаза метают молнии. Она так воинственно выглядит, что ещё немного и я уложу её на лопатки и подарю бессонную ночь, наполненную наслаждением.

Яна

Посмотрите на него! Он улыбается! У-у-у гад какой. Он же специально всё это подстроил. Во мне пылает праведный гнев. Тим ничего мне не предложил, не пообещал, а уже собрался ко мне в постель. Мы даже ещё не поговорили!

— Что такое, Лучик? — делает вид, что не понимает причину моего возмущения, хотя серые глаза так и смеются.

— Ты! Ты! — тыкаю в него пальцем, пытаясь подобрать слова, а этот… гад меня отвлекает — привлекает за талию к себе и начинает целовать в шее, много внимания уделяя чувствительной точке за ухом. — Гад, — со стоном выдыхаю. — Всё подстроил, а ещё ничего не пообещал, не обозначил наши… отношения.

— Вообще-то обозначил свои намерения, а, значит, и отношения, — на мгновение отрывается от поцелуев.

— Мы ещё не поговорили, — выдаю последний аргумент и почти сдаюсь, почувствовав, как по телу скользят шаловливые руки.

— О чём? — Тимофей переходит на мои губы, иногда спускаясь к ключицам.

— О нас, о прошлом, — шепчу я, зарываясь пальцами в светлые волосы. — Нам нужно расставить всё по своим местам…

Вместо ответа Тим рычит, по коже проходит дрожь, а меня резко поднимают на руки и куда-то несут. Оказываюсь на мягкой кровати придавленная мужским телом, не заметив, когда с него исчезает футболка, обнажив крепкий торс.

— Тимофей…

— Надо поговорить — давай говорить, — соглашается со мной парень, но при этом не отрывается от соблазнения меня любимой, что очень и очень отвлекает.

— Ну, Тимофей, ты несерьёзен, — нахожу в себе силы выставить руки вперёд, останавливая его за плечи. — Мы не можем долго бегать от прошлого. Если мы не разберёмся с ним, то и с будущим у нас ничего не получится.

Пару секунд Тим смотрит в глаза, а потом тяжело, почти страдальчески вздыхает. Садится, но не даёт мне прийти в себя — сажает к себе на колени, заключив в кокон рук и не дав отстраниться. Изумлённо на него смотрю, пытаясь нормализовать дыхание и привести мысли в порядок, который мне понадобится, чтобы изложить всё то, что собираюсь сказать, что необходимо прояснить.

— Мы так будем разговаривать? — уточняю.

— Да. Это моя гарантия, что ты не сбежишь, — заявляет Тимофей.

Встаёт со мной на руках и устраивается на кровати поудобнее, прислонившись спиной к стенке.

— Куда я сбегу в незнакомой стране?

— Мало-ли, — пожимает он плечами. — Перестраховка не помешает. Да и у меня есть возможность тебя потискать.

— Ты неисправим, — фыркнув, закатываю глаза, но потом принимаю серьёзный вид.

Тим тоже резко серьёзнеет.

— Почему ты сбежала? — первым задаёт вопрос, пока я собираюсь с мыслями.

Молчу, обдумывая ответ.

— Я побоялась услышать от тебя подтверждение моим догадкам, — нервно тереблю край своей кофты. — Что ты от меня устал, что я тебе надоела и что нам надо расстаться. Подожди, — прикладываю ладонь к его рту, когда Тимофей собирается что-то сказать. — Ты же помнишь, что тогда мы часто ссорились по поводу и без? Вот. Ты вёл себя странно: то был нежным и внимательным, как сейчас, то вдруг отмахивался от меня, забывал обо мне, игнорировал, — голос немного сел от переживаемых эмоций. — Я не понимала, что происходит. Я думала, что это пройдёт, когда ты перестанешь переживать из-за развода родителей. Но лучше не становилось. Знаешь, я тебя очень любила, но себя любила больше. Мне не хотелось постоянно кататься на этих дурацких эмоциональных качелях.

— Почему ты со мной не поговорила?

— Я пыталась, — горько усмехаюсь, глядя прямо перед собой. — Но мы друг друга не слушали, у нас не получалось спокойно поговорить. Потом… твой день рождения.

— И что с ним? — не понимает Тимофей, прижимая меня к себе крепче, словно боится, что я исчезну. Опять.

— Ты сказал, что будешь праздновать с бабушкой. Я тебе поверила, а потом увидела фотки с тобой в кругу людей. Вы праздновали.

— Меня сюрпризом вытянули, — озаряется воспоминанием тот. — Я действительно собирался праздновать с бабушкой. Прости, я не подумал тебе этого сообщить.

Принимаю его ответ. Пусть так.

— А потом мой день рождения, — запинаюсь. — Ты про него забыл.

— Я не мог про него забыть.

— Но я не получила от тебя поздравления, ты не пришёл ко мне домой, а потом я видела тебя в клубе, — поднимаю на него взгляд, чтобы оценить растерянность на его лице. Кажется, он и правда не понимает, как так получилось. — Я уже тогда решила, что уеду, не обременяя тебя объяснениями. То есть просто струсила, — грустно заключаю.

— Ну, теперь я хоть понимаю, почему твоя подруга волком на меня смотрела, — говорит Тимофей, выглядя потерянным. — Прости, Ян, я не думал, что моё поведение так тебя задевало. Не хотел, чтобы ты видела меня слабым. Не хотел, чтобы ты видела то, в чём я крутился по юношеской глупости. Я был таким идиотом. Прости, — целует меня в макушку.

— И ты меня, — шепчу, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

Мы замолкаем, оглушённые открывшимися подробностями. Мы действительно были дураками. Детьми, которым рано думать о серьёзных отношениях. Возможно и можно было как-то это исправить, но, лично мне, ничего в голову не приходит даже сейчас. Да и что теперь об этом жалеть? Сделанного не воротишь, зато можно здесь и сейчас начать всё с чистого листа и с другими пишущими принадлежностями.

— Раз мы во всём разобрались, — нарушает тишину Тимофей. — И у меня больше нет преград, — забавно играет бровями, вызывая у меня улыбку. — То я могу продолжить то, на чём мы остановились. Ар-р-р, — и нападает на меня.