Чтение онлайн

Когда после окончания оперы затихли бурные аплодисменты, Мартина все еще под впечатлением от истории смертельно больной Мими, главной героини «Богемы», которую они только что прослушали, с трудом вернулась к действительности. Выходя из ложи, они столкнулись с Домиником и были представлены его гостям. Молодую холодную блондинку звали Кэй Янг, пожилая пара — ее родители. Элдред и Эми Янг из Нью-Йорка. Вторая пара — граф и графиня Фиделли.

Мартина старалась избегать взгляда Доминика, и когда Бруно остановился поговорить с одним из своих старых друзей, встретившимся им в фойе, она осталась вместе с Юнис подождать его. Доминик со своей компанией вышел из театра. Идти к нему на ужин ей совсем не хотелось.

Дом Доминика был построен из выдержанного венецианского камня с высокими окнами и балконами. Одно из них выходило на арку фасада с огромной дверью и причалом. Доминик стоял в красиво отделанном холле, встречая входящих. Мартине удалось каким-то образом пропустить Юнис перед собой, и она шла за нею следом рядом с Бруно. Слуга взял у них пальто перед входом в гостиную, сверкавшую люстрами из венецианского стекла, и они присоединились к остальным гостям.

Народу было не так уж много — не более двадцати человек, но все так приветствовали друг друга, так обменивались впечатлениями о виденном в театре, что можно было подумать, что их вдвое больше. Вскоре все перешли к столу, слуги помогли им рассесться, и Мартина поняла, что это как раз тот случай, когда никто из приглашенных не мог бы отказать хозяину прийти к нему. Здесь никто не был лишним, и вечер обещал быть приятным. Сидя на стуле с высокой спинкой, она с удовольствием рассматривала стены, обтянутые шелком золотистого цвета, развешанные на них картины работы старых мастеров. Переведя взгляд на хозяина, сидящего во главе стола, она вспомнила о картинах, написанных его матерью. Слава Богу, она сидела далеко, и он не мог достать ее своим острым взглядом.

— Что вы думаете о Венеции, мисс Флойд? — услышала она вопрос слева от себя.

Она повернулась и увидела молодого человека с тонкими чертами лица, каштановыми волосами, примерно тридцати лет. У него были приятные манеры, но в глазах чувствовалась какая-то тревога. Весь подобранный, он говорил дружелюбно.

— Прекрасный, захватывающий дух город, — быстро ответила она, с удовольствием глядя на соседа. — Такая гостеприимность, такое радушие, чувствуешь себя как дома. — Она слегка засмеялась. — Не в таком роскошном доме, как этот, но вы понимаете, что я имею в виду.

Он рассматривал ее с возрастающим интересом, ему нравился ее сдержанный смех, отсутствие всякого кокетства.

— Могу поверить, что вы везде будете желанной гостьей. Такое впечатление, что вы любите людей, мисс Флойд, и они не могут не платить вам тем же.

Она очаровательно улыбнулась:

— Вы всегда так решительны в выводах или это только потому, что мы с вами оба англичане? — И, не дожидаясь ответа, она спросила:

— Как долго вы в Венеции?

— Пять лет. Мы кончали с Домиником один колледж. Два года назад я попал в ужасную автомобильную катастрофу. Машина разбилась, и я здорово пострадал. Когда же вышел из больницы, Доминик пригласил меня к себе на поправку. А потом предложил работать у него секретарем. К тому времени я очень привязался к этим местам и согласился.

— Думаю, что после той неторопливой жизни, которая характерна для здешних мест, вам было бы трудно уехать отсюда.

— Для нас она не такая уж неторопливая. Доминик ведет довольно напряженный образ жизни. Он много работает и постоянно занимается спортом. Хотелось бы и мне иметь столько энергии.

— Все придет, когда вы окончательно поправитесь, — сказала она успокаивающе. Он покачал головой.

— Я никогда не буду таким, как Доминик. Нам обоим по тридцать, но порой я чувствую себя как шестидесятилетний.

Мартина снова посмотрела в сторону Доминика, подумав, что за этой красивой внешностью и силой скрывается еще и ум. Она видела, как он, откинув голову назад, смеялся от всего сердца над какой-то остротой, которую сказал ему сидящий рядом человек. У него было хорошее чувство юмора и способность нравиться многим женщинам. Скольких он любил? Но не по-настоящему, если он до сих пор не женат. Задумавшись, она снова повернулась к своему соседу.

Он продолжал говорить о катании на водных лыжах, о зимнем спорте в Сан-Морице, о том, как он помогает Доминику собирать урожай на его ферме, расположенной на Венецианских холмах.

— Марко любит бывать там, — заметил он. — Вы, наверное, останетесь с Марко, пока Вортолини будут отсутствовать? Бедное маленькое существо!

Мартина почувствовала в нем союзника.

— Вы знакомы с его матерью? Простите, я не уловила ваше имя. Он усмехнулся:

— Джимми Бейкер. Но все зовут меня просто Джимми. Я встречал синьору Вортолини, но незнаком с ней близко. Не многие в Венеции знают ее. Она появлялась в обществе очень редко, только когда гостила у своего зятя. Как ни странно, она никогда не отказывалась от приглашений Доминика, была на его ферме тоже. Сейчас она на греческих островах.

— Не могу понять, почему бы ей не взять с собой ребенка?

— Вероятно, она скоро здесь появится. Любовь к семье — вторая натура всех итальянцев. Как и Доминик, я очень люблю их, восхищаюсь их энергией, энтузиазмом и обаянием. Чтобы полностью оценить их, надо пожить среди них. Театральные жесты, бурный темперамент — это все показное. На самом деле они очень сердечные, чувствительные, добрые люди. По крайней мере, она не отправила Марко к своим родителям в Милан.

Мартине это показалось странным.

— Почему? Ему наверняка было бы лучше с бабушкой и дедушкой, чем в Венеции, где ребенку негде даже поиграть.

Ответ прозвучал довольно сухо.

— Милан — не лучшее место для мальчика. Там ужасный климат: почти полгода дожди и туман. Когда я там был, меня удивляло, как при такой подавляющей человека погоде жителям удается постоянно сохранять хорошее настроение.

Он рассказал ей, что у Доминика в Милане есть вилла, где живет его тетушка. Но он редко останавливается там, только тогда, когда приезжает в Милан по делам. Мартина с удовольствием слушала его. В нем было что-то привлекательное. У него, возможно, не хватало той энергии и напора, которыми обладал его шеф, но с ним было значительно спокойнее.

После ужина, во время которого все вкусно поели и изрядно выпили вина, гости направились в гостиную, окна с балконами которой выходили на Большой канал. Мартина вместе с Джимми Уордом Бейкером подошла к окну и глубоко вдохнула приятный ночной воздух.

Был теплый спокойный летний вечер, наполненный разными звуками. Лилась песня гондольера, везущего молодую пару, в наполненных ароматами сумерках из расположенной неподалеку гостиницы доносился оркестр, из проходящей мимо лодки слышались приглушенные голоса и смех. Лодка проплыла, и на какое-то время воцарилась тишина. Джимми закурил сигарету и молча стоял, взявшись за перила балкона и глядя на сапфировое небо.

— Как много мы теряем и как много не видим, когда спим ночью, — грустно проговорил он. — Идеальное время для того, чтобы снять с себя напряжение дня и познать красоту пустынного мира. — Повернувшееся к ней лицо неожиданно стало мальчишеским и задорным.

— Как вы думаете насчет того, чтобы прокатиться по шоссе ночью, когда все спят? У моей машины приличная скорость. Представляете, что это могло бы быть? Вы, я и звезды.

Мартина поморщилась.

— Пожалуйста, — умоляюще произнесла она. — Я отказалась от всего этого, приехав сюда. Мой любимый транспорт — гондола, да еще в такую ночь, как эта. Звучит более романтично.