Любовь всей моей жизни
Шрифт:
Когда Маня пошла в десятый класс, жизнь в деревне начала меняться. Школу из красивого, деревянного двухэтажного здания перевели в старую избу, а в старой, т.е. новой двухэтажной школе сделали госпиталь. В классе остались учиться только девчонки, парней забрали на фронт. Так же на войну ушли и многие знакомые из деревни и даже близкие родственники. Манефа слышала , что когда приезжали сестры, Маруся плакала, что придется расстаться с мужем. А Лиза сказала: «Хоть бы его там убили».
– Господи, – перекрестилась в ответ мать.
Вскоре с фронта сестре и вправду пришла похоронка…
Весь десятый класс прошел в ожидании и подготовке к экзаменам. Летом был получен аттестат. И Манефа повезла документы для поступления в институт. Идти сразу в медицинский ей было страшно, и поэтому она решила идти в сельскохозяйственный институт. Решила, что если не поступит на врача, пойдет именно в сельскохозяйственный. Хотя слабо представляла свое дальнейшее будущее не связанное с медициной.
Когда Маня, наконец, решилась дойти до медицинского, долго стояла на крыльце, возле колонн. Навстречу ей выпорхнула молодая девушка, такая нарядная и беспечная. «Вот бы и я так» – подумала Манефа и решительно толкнула входную дверь. Она нашла кабинет , где находилась приемная комиссия. Перед дверью не было не единого человека. Машута с трепетом постучала и вошла. За столом сидел мужчина в костюме.
– Ну, проходи, садись ,– ласково сказал он.– Учиться хочешь?
–Да, – ответила Манефа,– очень.
–Давай документы, аттестат.
Маня протянула все вышеперечисленная, самой даже дышать было страшно, словно вот здесь и сейчас решалась ее жизнь, ее дальнейшая судьба.
– На какой факультет?– спросил мужчина. Лечебный или педиатрический?
Манефа в замешательстве молчала, не смея поднять глаз.
– Ну смелее, – подбодрил мужчина – Кого лечить хочешь? Взрослых или детей?
–Деток,– ответила Манефа, – проглотив комок в горле, почему- то именно сейчас в голове возник образ черноглазой сестры Насти и слабый писк Надюшки.
Предательские слезы уже защипали глаза, она крепко сжала руки под столом и с уверенностью, которой не ожидала от себя, ответила внятным голосом.
– Я хочу быть детским врачом.
–Отлично, ответил мужчина, значит так и будет. Приедешь на зачисление, третьего августа.
Третьего августа, эту дату она повторяла весь обратный путь. Как же дождаться этого третьего августа?
Следующую поездку в Свердловск Машута помнила с трудом, она превратилась в сплошное ожидание. Когда подошла к спискам на зачисления, буквы прыгали перед глазами, она старалась найти Н. Н – Некрасова. Так и есть Некрасова Манефа Ивановна. Неужели? Первый раз в своей жизни про себя она назвала себя Манефа Ивановна. Ей хотелось петь, кричать и бежать домой одновременно. Она вспомнила ту беспечную девушку в день поступления и только сейчас подумала: это же был знак.
6
В сентябре месяце их студентов первого курса отправили на лесоповал. Так началась долгожданная учеба на врача. Манефа стала учиться валить деревья, пилить, подхватывать, валить, много новых слов появилась в ее голове. Среди студентов в основном были девушки и совсем немного парней. Спали все в рубленой избе.
Работали, в основном молча, а вечером от усталости Маня буквально валилась с ног. Как- то к ней в лесу подошла дородная студентка, говорили, что она уже закончила на фельдшера. Посмотрела с превосходством на Манефу и сказала:
– Ну и врач из тебя в тебе росту- то метр с кепкой. Ты знаешь, как учится сложно? Там дадут тебе косточку и надо все выемки, впадинки назвать, да не на русском , а на латыни. Не сможешь ты.
Машута промолчала, спорить не стала, пошла продолжать работу.
Через месяц было заселение в общежитие. Большая, светлая комната с восьмью железными кроватям, с тумбочками и общим столом. Мане досталась крайняя кровать, когда она пришла, остальные были заняты.
– Мария, – представилась она. Маша.
В соседках у нее оказались две сестры из Ирбита Молотовы Надя и Клаша, Бросева Динка ( как она сама назвала себя) из Режа. Сонька и Ревка из какой-то незнакомой Манефе деревне. Кима Локтюшина из Ревды и хохотушка Накимова Нюра тоже из Ирбита.
В первый день занятий рядом с Манефой уселась имена та беззаботная девица, которая выпорхнула ей на встречу в день подачи документов. На лесоповале ее не было. Как узнала позже Маня, была это профессорская дочка Буткина Оксана и ее подруга Берсенева Вера, дочь заведующей аптекой в Екатеринбурге. Они поразили воображение Машуты своим внешним видом и красивыми нарядами. Но девчонки они оказались умные и веселые. Быстро приняли Машу ( как теперь все звали Манефу) в свою компанию.
Началась долгожданная учеба: химия, биология, латынь, анатомия… Заданий на дом было очень много, как выяснилось в комнате, с таким количеством соседок, учить Маня не могла. Тогда она придумала ходить в рядом расположенный институт Охраны материнства и младенчества. Найдет пустую аудиторию и зубрит. Каждые выходные Манефа ездила домой. Как здорово было вернуться в тепло и уют родных стен, к вкусной маминой еде и теплой печке. С собой в институт родители накладывала полную сумку продуктов: молоко, творог, хлеб, картофель.
Питаться в комнате и совместно готовить договорились еще с двумя девочками: Соней и Ревкой. Учились в разных группах, по разному расписанию, поэтому уговор был таков: кто первый придет, тот и варит на всех.
Кима была единоличница, навезет из дома еды, спрячет под одеяло , а потом хрумкает что-то .
Ближе к новому году Оксана сказала, что папа подарил ей три билете в музкомедию. Идти ей не хотелось, и она предложила отдать билеты Манефе. Маша с радостью приняла столь щедрый подарок. Сверловский театр музыкальной комедии поразил ее не самим действом, а внешним и внутренним помпезным видом. Трое деревенских девчонок попали в другой, доселе не виданный мир. Просидев первое отделение, пошли в фоей, и как потом хохотала над ними вечером Нюрка, слушая их рассказ. Да что уж там, они и сами-то смеялись над собой.
– Так вот , спустились в фоей,– важно рассказывала Маня,– идем втроем под ручки, смотрим на встречу нам еще три девицы под ручки, прямо на нас. Мы вправо, извините, и они вправо, мы влево- извините, и они в лево. Оказалось это огромное, со всю стену зеркало.
– Господи, вы что, зеркал не видели?– не унималась Нюра.
– Таких нет-, смеялись они в ответ.
– Оксанке –то хоть не рассказывайте,– добавили они кротко.
В следующее военные годы учебы стало плохо с едой, не хватало основных продуктов: хлеба, сахара.. Родители спасались своим хозяйством и огородом. Приехав как-то на выходные, домой, Маня слышал, как родители обсуждали, что ездить за хлебом на Монетку мама не будет. Достаточно того, что в этот раз чуть не задавили. В душной очереди матери стала плохо, она повалилась и именно в это время начали выдавать хлеб. Люди ринулись к прилавку, хорошо, что она стояла с краю очереди. Какая-то сердобольная женщина помогла, обошлось.