Чтение онлайн

— Проснулась. Ты с постели, зачем встала?

— Я о чем тебя спросила? Какого, черта ты делаешь?

Артур отвернулся к плите, деловито переворачивая яичницу.

— Завтрак делаю.

Я вернулась в спальню, принялась лихорадочно искать свои вещи, но ничего не нашла, даже лифчика.

— Я их спрятал, и ты отсюда не уйдешь, пока температура не спадет. Для всех мы в командировке. Светка молчать будет.

Артур стоял в дверях и по-прежнему улыбался. Может заехать ему по наглой роже? Он что себе позволяет?

Я истерически засмеялась.

— Ты все продумал, да? Все решил? Как всегда? Ты думаешь все так просто? Ты поухаживаешь за мной, завтраком покормишь, и все уладится?

Улыбка с его лица исчезла. А я снова зашлась в приступе кашля.

— Не кричи. Тебе нельзя.

— Где мои сигареты? — рявкнула я.

— Врач запретил курить, я их выкинул.

— Ты что оборзел совсем?

— Точно. Совсем.

Я завернулась поплотнее в простыню и пошла к двери, Артур резко выставил руку вперед и загородил проход. С того момента как он узнал, кто я, все изменилось и его отношение ко мне тоже, только теперь я его не понимала, я очень не любила чего-то не понимать и не предвидеть заранее. Меня это сильно нервировало и начинала чувствовать себя беспомощной.

— Куда?

— Такси ловить.

— В таком виде?

— Быстрее поймаю.

Я попыталась пройти, но он не дал.

— Отпусти. По-хорошему прошу, — процедила я сквозь зубы.

Артур усмехнулся, глаза угрожающе блеснули:

— А то что?

— Кричать буду, пусти, я сказала, — я ударила его по руке — все равно что бить по стволу дерева, он не шелохнулся.

— Кричи.

Я набросилась на него с кулаками, стараясь проскользнуть, протиснуться между ним и дверью, но он одной рукой удерживал меня, а другой дверь. Стоял как скала. От чрезмерной физической нагрузки у меня закружилась голова, и я повисла на его руке как тряпка. Артур подхватил меня за талию и понес в спальню.

— Скотина, — прохрипела я.

— Верно, я скотина, а ты сейчас ляжешь в постель. Через полчаса Соня укол приедет делать.

Артур уложил меня на кровать и насильно закутал в одеяло, словно в кокон вместе с простыней.

— Ты можешь кричать, драться, ругаться, но ты отсюда не выйдешь. Поэтому смирись и наслаждайся жизнью, Инга.

— Я не Инга! — Выкрикнула злобно, словно выплюнула.

— Знаю, но ты уже и не Васька. Я еще не решил, как тебя называть.

Он издевается, просто надумал отплатить мне за все что я сделала. Точно, он будет мне мстить. Здесь я в его власти, нас никто не будет искать и он может делать со мной все что угодно.

— Пока что будешь — маленькая, раз ни Инга, ни Василиса тебя не устраивает.

Мне захотелось запустить в него чем-то тяжелым, но в этот момент он сказал нечто такое, от чего у меня все внутри задрожало.

— Я сделал яичницу, глазунью с колбасой. Как ты любишь и сладкий чай с малиной, три ложки сахара. Всегда удивлялся, как у тебя до сих пор попа не слиплась.

Ушел, а я так и осталась смотреть ему вслед. Это что он только что сказал? Нет, мне не послышалось? Да, я любила яичницу глазунью, я обожала чай с малиной, очень сладкий чай. Но это было в другой жизни, когда я еще не сидела на всяких здоровых диетах и не заботилась о фигуре. Это было восемь лет назад. Когда я жила с ним и по выходным Артур кормил меня завтраком. Не забыл. Не забыл, черт его раздери, а говорил, что не помнил, как я выгляжу. Почему это упоминание вызвало странное чувство ностальгии и тоски. Тоски по нему, по той любви. Я тогда была счастлива. То были самые лучшие дни в моей жизни. Слезы навернулись мне на глаза.

Артур вернулся с подносом в руках, и я отвернулась к стене, не хотела, чтобы он заметил, как блестят мои глаза.

— Плачешь?

— С чего бы это? — огрызнулась я.

Он поставил поднос на столик.

— Зачем? — спросила я уже спокойней.

— Так вспомнилось. Старые добрые времена.

Он посмотрел мне в глаза, и я снова отвернулась. Меня не нужно жалеть и вину свою он этим никогда не загладит. Во мне закипала злость при том стремительно, как цунами.

— Поешь. Если что надо — зови. Я в зале.

Я швырнула поднос ему в след и истерически заорала:

— Зачем тебе это все? Зачем? Хочешь заделаться хорошим? Так со мной не получится! Я насквозь тебя вижу! Хочешь, чтобы акции вернула? В чем подвох, Артур?

Он резко вернулся обратно и сгреб меня в охапку не давая пошевелиться. Я вырывалась, отбивалась, пыталась царапаться, а он придавил меня к себе и вдруг прошептал:

— Захотелось вспомнить, как было раньше. Захотелось вернуться туда, назад, к тебе.

Я пнула его еще сильнее.

— Поздно вспомнил, тебе не кажется?

Он вдруг обхватил мое лицо ладонями.

— Да, маленькая, поздно, очень поздно. Я знаю. Все слишком поздно, только ничего не могу с собой поделать.

В двери постучались, и Артур выпустил меня из рук.

— Это медсестра. Ложись. Потом поговорим. Пойду, уберу здесь, и приготовлю тебе завтрак еще раз, и только попробуй не съесть, мое терпение не безгранично. Накормлю насильно.

— К черту тебя, твой завтрак и твою медсестру.

Артур повернулся, снова улыбаясь, только зрачки сузились.

— Прогонишь Соню — сам уколы делать буду. Так что хорошо подумай, прежде чем сделаешь ошибку. Я не шучу.

Он вышел, а я нырнула под одеяло. Сволочь. Не за что не позволю, чтобы он делал мне уколы, такой и убьет ненароком.

К вечеру мне снова стало плохо. Температура поднялась, и я тихо дрожала под одеялом. Артур не подходил ко мне, за исключением случаев, когда принес мне обед и несколько раз чай с малиной с лекарствами. Все остальное время я то спала, то бодрствовала. Я уже не порывалась сбежать. Чем быстрее почувствую себя лучше, тем быстрее от него избавлюсь. Не драться же мне с ним, в конце концов, чтобы уйти?

Артур зашел ближе к вечеру с очередной чашкой чая и увидел, что я трясусь под одеялом.

— Морозит?

— Да.

— Попей чаю, я принесу еще одно одеяло.

Я и не подумала высунуться. Руку протянула, начало ломить кости, я спрятала ее обратно и свернулась калачиком. Сколько времени антибиотик действует? Через три дня должно полегчать, вот тогда и уеду. Артур вернулся через пару минут с пуховым одеялом, укрыл меня и потрогал мой лоб снова.

— Ого! Прими аспирин.

Я протянула руку за таблеткой, быстро проглотила, запив чаем и отвернулась к стене, укрылась почти с головой. Меня все еще трусило. Чернышев выругался, послышалось шуршание одежды, и уже через секунду я подскочила как ужаленная — он залез под одеяло и прижал меня к себе.

— Не возникай, поняла? Я просто тебя согрею, а то трясешься как собака моей соседки.

Стало смешно. Притом впервые за все время нашего общения. Артур обхватил меня руками и прижал спиной к своей голой груди, его кожа показалась мне прохладной и я затряслась с новой силой. Услышала, как он тихо засмеялся и начал растирать мои плечи руки, согревая. Он впервые так заботился обо мне. Это оказалось приятно, несмотря на мою злость и ненависть к нему. По телу растекалось тепло, в груди пощипывало, голова слегка кружилась. Наверняка в чай конька добавил. Постепенно я переставала дрожать, а он прижал меня к себе еще плотнее, и я удивленно почувствовала бедром его эрекцию. Кровь бросилась мне в лицо, и стало жарко. До меня дошло, что я в одних трусиках, и он об этом знает. Хоть Артур и не пытался меня домогаться, от мысли, что он настолько близко и настолько сильно меня желает я снова начала подрагивать, но уже от борьбы с собой. Воспаленное, болезнью и коньяком, сознание играло со мной злую шутку. Я начала возбуждаться. Некстати, не к месту. Неосознанно пошевелила бедрами и его рука, растирающая мое плечо в попытке согреть, остановилась.