Любовь зла (фрагмент)
Шрифт:
– -Нет,-- ответил Макнефф,-- хотя это не означает, что его следов нет там вообще. Целью экспедиции было лишь поверхностное изучение условий жизни на этой планете. Я не могу сейчас назвать тебе ту звезду, вокруг которой она вращается, но уверяю тебя, ее можно наблюдать невооруженным глазом в нашем полушарии. Если ты дашь согласие участвовать в экспедиции, то на борту корабля ты узнаешь ее название. А корабль отправляется очень скоро.
– -Вам нужен лингвист?
– -Корабль огромен, но число специалистов и военных строго лимитировано, поэтому нам нужен лингвист-козл. Мы обсудили несколько кандидатур лингвистов, имеющих титул "ламеда", но к сожалению, хотя они и безупречны во всех отношениях, но козл среди них оказался только один, и тот по состоянию здоровья не способен принять участие в подобном путешествии. Таким образом...
– -Тысячу извинений,-- перебил его Хэл,-- но я сейчас только вспомнил -- я ведь женат.
– -Ну, с этим проблем не будет. На борту "Гавриила" вообще не будет ни одной женщины. Все состоящие в браке члены экипажа автоматически получат развод.
– -Развод?!– - повторил Хэл, судорожно сглотнув комок в горле.
Макнефф поспешил его успокоить:
– -Тебя, конечно, ужасает сама идея развода. Но мы, уриэлиты, досконально изучив "Западный Талмуд", еще раз убедились в гении Сигмена, ибо он мудро скрыл под метафорами и иносказаниями разрешение на развод для данного случая, когда супружеские пары будут разделены на восемьдесят объективных лет. Он не мог писать об этом открыто, ибо иначе наши враги израильтяне сумели бы проникнуть в наши планы и расстроить их.
– -Я согласен,-- сказал Хэл.-- Теперь вы можете рассказать мне все остальное.
Спустя шесть месяцев Хэл Ярроу любовался туманным шаром Земли из обзорной каюты "Гавриила". Корабль находился над восточным полушарием, где сейчас царила ночь. Мегаполисы Австралии, Японии, Китая, Юго-Восточной Азии, Индии и Сибири сверкали драгоценными камнями в бархатной темноте. Хэл по лингвистической привычке начал мысленно отмечать шариками центры распространения различных языков и развлекался, собирая эти шарики в ожерелье.
Австралия, Филиппины, Япония и северный Китай были заселены американоязычными подданными союза Гайяак.
Южный Китай, вся Юго-Восточная Азия, южная Индия и Цейлон принадлежали Малайской федерации, и ее жители говорили на "баззаре" -- смеси восточных языков.
Вся Сибирь общалась на исландском.
Хэл мысленно поворачивал земной шар: вот Африка. К югу от Моря Сахары говорят на суахили. Все средиземноморье, Малая Азия, северная Индия и Тибет говорят на иврите. Через всю Европу между Израильской республикой и исландоговорящей северной Европой протянулась тонкая полоска Пограничья. Официально она не принадлежала никому и служила постоянным предметом территориальных споров между Израилем и Гайяаком: оба государства претендовали на нее и оба боялись сделать первый шаг, который может привести к новой Апокалиптической войне. Тем временем местное население сформировало собственное правительство, которое, впрочем, признавали только они сами. Говорили жители Пограничья на всех выживших языках Земли и также пользовались новым универсальным языком, являющимся опримитивленной смесью шести основных земных языков с такими простыми правилами грамматики, что их можно было бы записать на половине листа бумаги. Этот искусственный язык они называли "линго".
Хэл продолжил свое мысленное путешествие: Исландия, Гренландия, Карибские острова и восточная часть Южной Америки. И здесь тоже все говорили на исландском. После Апокалиптической войны Исландия быстро стала развиваться, так как именно туда хлынул поток беженцев из Северной Америки и восточной части Южной.
Так, что там дальше -- Северная Америка. Здесь все говорят на американском, исключая дюжину обитателей заповедника Хадсон-бей, сохранивших канадо-французский.
Хэл знал, что когда Земля еще чуть-чуть повернется, перед ним засверкают мириады огней Сигмен-сити. И одним из этих огоньков будет окошко его пака. Но Мэри не так уж долго проживет в ней одна, так как через пару дней ей сообщат, что ее муж погиб в дорожной катастрофе. Она, конечно, поплачет немножко в одиночку, потому что по-своему она его все-таки любит, но на людях появится с сухими глазами. А ее друзья и коллеги будут высказывать ей соболезнования, но не по поводу того, что она потеряла возлюбленного супруга, а потому что ее угораздило выйти замуж за человека, способного на такой многоложный поступок, как смерть в автокатастрофе (ведь если бы он этого не захотел сам, с ним бы этого не случилось). Понятие "несчастный случай" давно уже вышло из употребления. Кстати, весь экипаж "Гавриила" поголовно согласился "погибнуть", для того чтобы скрыть исчезновение такого количества специалистов. Это было тщательно подготовленной мистификацией: столь непопулярная, даже можно сказать -- позорная смерть избавляла от необходимости публичной церемонии кремации "тел умерших" с последующим ритуальным развеиванием пепла по ветру. Тела многоложников, предавших церкводарство, без всяких церемоний, без свидетелей отправлялись рыбам на прокорм.
При мысли, что Хэл расстается с Мэри навсегда, у него почему-то слезы навернулись на глаза, но он был вынужден сдержать свои чувства, так как был не один -- почти весь свободный от вахты экипаж "Гавриила" толпился у иллюминаторов, прощаясь с Землей.
"И все же,-- подумал Хэл,-- это наилучший выход для нас обоих: больше уже нам не придется изводить друг друга, совместная пытка окончена". Теперь Мэри свободна и может снова выйти замуж, считая, что ее прежний брак расторгла смерть. И она так никогда и не узнает, что ее развод -- государственная тайна. У нее будет целый год на раздумья, чтобы выбрать себе спутника жизни из списка, который для нее составит ее иоах. И может так статься, что психологические берьеры, препятствовавшие зачатию ребенка от Хэла, наконец упадут. Все может быть. Хэл был бы рад, если бы так и случилось, но сильно сомневался в этом -Мэри была слишком фригидна: она была словно заморожена ниже пояса. Впрочем, то же Хэл мог бы сказать и о себе. Кого бы там ни подобрал ей в женихи иоах...
Иоах. Порнсен. Никогда Хэл больше не увидит его жирную рожу, никогда больше не услышит ненавистный гнусавый голос!..
– -Хэл Ярроу!– - раздалось из-за спины со слишком знакомой интонацией.
Медленно, словно его снаружи обварили кипятком и нашпиговали льдом, козл обернулся. И увидел до боли знакомое тонкогубое лицо с крючковатым носом и тяжелой челюстью. Из-под лазурно-голубой конической шляпы на брыжи черного воротника ниспадали волосы цвета "соль с перцем". Лазурный китель рельефно облегал выпирающий живот (Порнсен постоянно подвергался критике своих наставников за переедание). На широком голубом ремне висела пристегнутая к серебряному ушку плеть. Жирные ноги были втиснуты в облегающие лазурные рейтузы с черными лампасами. Его ступни была на удивление маленькими, чтобы служить опорой для такой глыбы жира, и казались еще меньше из-за украшавших носки высоких до колен лазурных же сапог маленьких семигранных зеркалец. Среди низших классов ходило немало довольно пошлых анекдотов о назначении подобного украшения. Хэл как-то подслушал один из них и до сих пор, вспоминая о нем, покрывался румянцем.
– -Кого я вижу!– - ощерившись в улыбке, загнусавил Порнсен.-Мой вечный подопечный! Моя постоянная головная боль! Вот уж не ожидал, что тебя возьмут в это достославное путешествие. Хотя я должен был это предвидеть: мы связаны с тобой вечными узами братской любви. Сам Сигмен свел нас снова. Возлюбленный мой подопечный!...
– -Сигмен вас тоже любит,-- сказал Хэл, поперхнулся и закашлялся.-- А я уж тоже никак не надеялся, что снова увижу здесь своего заботливого ангела-хранителя! Я-то, грешный, думал, что мы расстались на веки вечные...
"Гавриил" лег на курс и постепенно начал набирать скорость -в конце концов она должна была достигнуть 33,1% от скорости света. К этому времени большая часть экипажа, кроме вахтенных, отправилась на ближайшие десятилетия в анабиоз. Чуть позже, после окончательной сверки курса, к ним должны были присоединиться и все остальные, так как после этого "Гавриил" из-за постоянного ускорения достигнет скорости, которую незамороженное тело не сможет выдержать. Как только разгон будет закончен, автоматические системы отключат двигатели, и безмолвный, но обитаемый корабль силой инерции осуществит скачок к звезде, являющейся целью его назначения.
Очень много лет спустя аппараты, отсчитывающие фотоны, определят, что цель близка, и автоматически включится торможение, хотя скорость еще будет слишком велика, чтобы при этом акте присутствовали живые люди. Наконец, постепенно корабль перейдет на режим в 1
Хэл Ярроу вошел в анабиоз одним из последних и был разбужен одним из первых, так как за время полета ему предстояло полностью изучить по записям своего предшественника язык наиболее развитой нации планеты Этаоз -- сиддо. И как оказалось, сделать это было не так-то просто. Предыдущая экспедиция, открывшая Этаоз, составила довольно приблизительный словарь на пять тысяч слов и выражений, что было очень мало. О грамматике сведения вообще были скудными, а углубившись в работу, Хэл вскоре обнаружил множество ошибок и несоответствий. Все эти открытия не прибавили Хэлу хорошего настроения, так как в его обязанности входило и составление программы для обучения языку сиддо части экипажа. Но если он будет пользоваться тем, что имеется в его распоряжении, он рискует тем, что обучить-то землян он обучит, но не будет никаких гарантий, что их кто-нибудь поймет.
Ко всему этому были и дополнительные сложности, и главной из них было то, что строение органов речи этаозцев сильно отличалось от аналогичных органов землян. Оно отличалось настолько, что повторить некоторые звуки было физически невозможно. Надо было попытаться имитировать их с максимальным приближением, но и тогда не было никакой уверенности, что аборигены его поймут.
Второй проблемой была грамматика, основанная на временных конструкциях. Для определения времен вместо изменения окончаний глаголов или использования суффиксов этаозцы предпочитали просто использовать абсолютно разные слова. Так например, слово "жить" в инфинитиве мужского рода звучавшее, как dabhumaksanigalu ahai, в настоящем времени превращалось в ksu u peli afo, а в будущем -- в mai teipa. И так любой глагол во всех временах, а их в американском как-никак девять, не считая составных. Плюс к этому кроме трех используемых землянами родов -- мужского, женского и среднего -- сиддо использовали еще два -- духовный и неодушевленный. Различия между родами выражались чисто интонационно, что для землян было порой просто неуловимо, и к тому же определение рода также изменялось во всех временах.