Чтение онлайн

– -Но...-- он развел руками,-- где же я тебе сейчас достану выпивку?

У него засосало под ложечкой при одной мысли, что ему придется где-то торговаться из-за бутылки по-подполы. Но... Он взглянул на ее заплаканное лицо... Если ей так уже необходимо, он должен сделать все, чтобы ей помочь.

– -А может быть, у Фобо что-нибудь найдется?
– - спросила она.

– -Но ведь Фобо был одним из тех, кто тебя тогда поймал. И если я так вдруг заявлюсь к нему и попрошу бутылку чего-нибудь такого, он может что-то заподозрить.

– -Но он может подумать, что это для тебя.

– -Ладно,-- мрачно сказал он, внутренне коря себя за свой похоронный тон: ведь она не в чем не виновата, ее нужно ободрить, поддержать... Но он ничего не мог с собой поделать.-- Пойми, меня ужасает сама мысль о том, что кто-то может подумать, будто я пью. Даже если это будет только очкец.

Она прильнула к нему, словно пытаясь слиться с ним в одно, и ее губы нежно прижались к его губам. Это длилось целую минуту, пока он почти силой не оторвался от не.

– -Ну как я могу оставить тебя?
– - прошептал он.-- Разве ты не можешь хотя бы один день потерпеть? Только сегодня? А завтра я принесу тебе что-нибудь.

– -Maw namoo,-- она выглядела совсем несчастной,-- я очень бы хотела обойтись. Как бы я об этом мечтала! Но -- нет. Пока не могу. Поверь мне.

– -Я верю тебе.

Он отпустил ее и, понурившись, словно на плечи его легла огромная тяжесть, пошел в прихожую и достал из шкафа плащ и ночно-маску. Весь вечер испорчен. Он будет не в состоянии находиться рядом с ней, если из ее рта будет идти запах алкоголя. А она, конечно, удивится, почему он так холоден с ней, и у него не хватит духу признаться, что его от всего этого тошнит. Ведь это может ранить ее. Ей и так нелегко. Хотя, если он откажет ей в объяснении, это может ранить ее не меньше.

Прежде чем он вышел, она еще раз поцеловала его в мрачно сжатые губы.

– -Только постарайся поскорее вернуться. Я буду тебя ждать. Очень.

– -Ага.

11

Хэл Ярроу тихонько постучал в дверь Фобо, но никто не открыл. Ничего удивительного -- там, за дверью, было слишком шумно. Хэл постучал погромче, но так, чтобы не привлечь внимания Порнсена: раз уж он поселился напротив Фобо, то запросто мог высунуть нос наружу, чтобы разведать, что происходит. И хотя Хэл имел полное право навещать очкецов, сегодня ему не стоило привлекать к себе внимания. А то Порнсен мог в своем неуемном стремлении шпионить наведаться в квартиру своего бывшего подопечного в его отсутствие. А там Жанет. И тогда...

Но тут Хэл заставил себя рассуждать здраво: нечего ему пугаться. Порнсен трусоват и должен понимать, что если он себе позволит вольность зайти к Хэлу, то его там могут застукать, а так как теперь Ярроу ламедоносец, то это ему грозит разжалованием, и то и отправкой в Ч.

Наконец, когда, не в силах больше ждать, Хэл громко и нетерпеливо забарабанил в дверь, она распахнулась. На пороге, широко улыбаясь, стояла жена Фобо Абаса.

– -Хэл Ярроу!
– - воскликнула она на сиддо.-- Добро пожаловать! А чего ты стучишь? Не мог так войти?

– -Я не могу "так входить",-- Хэл был шокирован до глубины души.

– -Но почему?

– -Мы никогда не входим без стука.

Абаса пожала плечами, но из вежливости удержалась от комментариев. Она только еще шире улыбнулась и пригласила:

– -Да ты заходи, чего на пороге топтаться. Я не кусаюсь.

Хэл пошел и, прикрывая за собой дверь, украдкой бросил взгляд на дверь Порнсена: та была закрыта.

Внутри на него обрушились, многократно усиленные эхом, отдававшимся от стен и потолка комнаты, больше напоминавшей размерами и убранством волейбольный зал, вопли двенадцати жучат.

Следом за Абасой Хэл пересек этот импровизированный спортзал с дощатым полом. В следующей комнате за столом сидели три жучихи, очевидно, пришедшие к Абасе в гости. Они шили, потягивали из высоких бокалов напитки и без умолку трещали. Из того, что он успел услышать, Хэл не понял ни одного слова, так как женщины очкецов, общаясь, использовали особый "женский язык". Но этот обычай уже начал постепенно отмирать по причине растущей урбанизации. Так что уже дочки Абасы вряд ли будут ему учиться.

Абаса провела Хэла дальше по коридору, распахнула перед ним дверь и провозгласила:

– -Фобо, дорогой? У нас в гостях безносый Хэл Ярроу!

Хэл, услыхав свою характеристику, улыбнулся. Первый раз однажды услышав это прозвище, он было обиделся, но потом понял, что очкецы не вкладывают в него уничижительного смысла.

Фобо пошел к нему навстречу, он был одет по-домашнему -только в алый кильт. Хэл, хотя видел очкецов без одежды уже много раз, каждый раз не переставал удивляться их странно анатомии: эта плоская, лишенная сосков грудь; эта странная конструкция, при которой плечи торчали прямо из брюшного позвоночника...

– -Очень рад тебя видеть, Хэл,-- сказал очкец на сиддо, а затем перешел на американский.-- Шалом. Какой счастливый случайности мы обязаны твоим посещением? Присаживайся. Могу предложить тебе чего-нибудь выпить. Но компанию тебе не составлю -- я уже принял свою дозу. Хэл решил было, что ему удалось спрятать свой страх и нерешительность, по крайней мере, внешне, но очкеца провести было невозможно:

– -Что-то случилось?

Землянин решил не тянуть и решительно перешел прямо к делу.

– -Да. Где я могу раздобыть кварту ликера?

– -Тебе нужна выпивка? Шиб. Я провожу тебя. В ближайшем отсюда заведении собираются самые подонки общества. Так что у тебя будет хороший шанс понаблюдать вблизи данный слой общества Сиддо, о котором ты, без сомнения, не знаешь почти ничего.

Очкец залез в стенной шкаф и вытащил оттуда охапку одежды. Вокруг своего объемистого брюшка он затянут кожаный ремень, к которому была пристегнута короткая шпага в ножнах. Затем он прицепил к поясу еще и пистолет. На плечи накинул длинный ярко-зеленый плащ со множеством черных оборок и завершил свой наряд менингиткой с двумя искусственными антеннами -отличительным знаком клана Кузнечика. Когда-то все очкецы были обязаны вне дома носить свои знаки отличия, но теперь клановая система ослабела, к ее символике стали относиться более небрежно. Единственной сферой, где принадлежность к тому или иному клану играла еще какую-то роль, была политика.

– -Мне, пожалуй, тоже следует выпить чего-нибудь покрепче,-сказал Фобо.-- Видишь ли, я, как профессиональный сочувственник, постоянно сталкиваюсь со случаями, которые сильно действуют мне на нервы. Ежедневно ко мне на прием приходят множество разнообразных психов и невротиков, и основной принцип моей терапии состоят в том, чтобы влезть в их шкуру и поглядеть на мир их глазами. Затем я вылезаю из их шкуры и ставлю диагноз. Используя это (он постучал себя по голове), и вот это (он постучал себя по носу), я становлюсь или даже больше, чем собой, и вот тогда-то мне иногда бывает трудно их излечить, потому что вместе со своей сущностью я теряю и медицинские познания.