Чтение онлайн

– Какой ужас, – простонала Татьяна. – Мне кажется, я с ума схожу. Какой-то Кафка.

– Почему Кафка? – обиделся Дима. – Жизнь такая.

– Вы себя-то вылечить не можете… Только не обижайтесь.

– Да я и не обижаюсь, – пожал плечами Дима, – но я еще не весь мозг пропил. Кое-чего помню.

– Я хочу уехать отсюда. Два месяца не выдержу. Или в отель надо переезжать, – сказала Татьяна.

– Из-за Анжелы? Она ведь совсем не идиотка.

– Я и не говорю, что она идиотка. Просто мне тяжело с ней. Под одной крышей. Она детей не любит. И сама тяжелая.

– Наверное… Смотри, какой вид на море. Офигеть можно. Отсюда не видно, что там после дождя и шторма говно плавает. Так и с Анжелой. Ты ее не знаешь.

– И не хочу узнавать, если честно.

– Ну да. Зачем тебе лишняя информация?

Муся бросила игрушку и пошла за Анжелой наверх.

– Муся, стой, куда ты собралась? – кинулась к ней Татьяна, сгребла в охапку и посадила на колени.

– Ладно, пойду я, – проговорил Дима. – Заходи, если что.

Погода была замечательная. Татьяна решила пойти на пляж.

Пляж – несколько лежаков, стоящих на бетонном пирсе под соломенными зонтиками, о которые все бились головой, чертыхались и опять бились, – Татьяна про себя называла подиумом. Русские отдыхающие – домовладельцы и гости – приходили сюда, как на набережную, на променад, сделать круг, пообщаться, посидеть недолго и уйти. У каждого было свое «забронированное» место.

Татьяну местное сообщество не приняло. Она не была знаменитостью и женой знаменитости. Не писала картины, не снимала кино, не проектировала дома, чем занимались члены этого комьюнити, насколько она успела понять из разговоров. Она была просто женой и мамой.

– А вы где живете? – спрашивали ее.

Сначала она отвечала, что в белом доме, а потом стала говорить «у Артема» – так было понятнее. С Артемом она была не знакома, но говорила, что да, знакомы, друзья. Так было проще. Но комьюнити все равно ее не принимало.

– Вы не обращались к невропатологу? – спросила ее дама в шляпе.

– Нет, а что? – испугалась Татьяна.

– Надо бы. У вас ведь первый ребенок? – Дама смотрела на Татьяну, как на идиотку.

– Нам не нужен невропатолог, – ни с того ни с сего взорвалась Татьяна. – Я сама разберусь. У нас есть частный врач.

– Рада, что вы в надежных руках, – сухо ответила дама и демонстративно отвернулась.

– Зря вы с ней так, – шепнула Татьяне другая дама. – Вы знаете, сколько стоит ее консультация? Она известный филолог, врач и педагог.

– Так филолог или врач? – уточнила Татьяна.

Дама не ответила. Подернула плечами и отошла.

Особенно Татьяну раздражала манера «местных русских жителей» переодевать купальники и плавки, обернувшись полотенцем. Она не понимала, почему нельзя надеть купальник дома и не устраивать публичный стриптиз. Единственный человек, который ей был чем-то симпатичен, – странный художник, который выходил на «подиум», раскидывал руки и говорил всегда одну и ту же фразу: «Хорошо-то как, Господи!» Почему-то именно к нему тянулась Муся, всегда улыбалась, когда его видела. Стоило же какой-нибудь из дам протянуть к девочке руки, та начинала плакать навзрыд.

– Натуся, – радовался художник и хватал ногу малышки губами.

– Она Маруся, Муся, – в который раз говорила Татьяна.

– Ну конечно, Маруся, прекрасное имя, – извинялся художник.

На следующий день он опять называл Мусю Натусей. Девочка откликалась и протягивала ногу – чтобы продолжить игру.

После того как Муся обкакалась прямо на пляже – Татьяна бегала отмывать дочь в море, застирывала трусики и из пластиковой бутылки поливала лежак, – компания вообще стала ее сторониться.

– Неужели нельзя надеть на ребенка памперс? – услышала она замечание врача-филолога-педагога.

– О чем вы говорите? Нет культуры поведения, – ответила ей вторая дама.

Настроение Татьяны портилось с каждым днем.

Помимо сумасшедшего художника она по-дружилась с женщиной, выходившей на пляж всегда в черном купальнике и красных бусах, – Еленой. Оказалось, что Елена – матушка, жена местного священника. На пляж она приходила в длинной юбке, с замотанной косынкой головой, а раздевшись, становилась обычной женщиной. Они обсуждали крем от морщин местного производства, удивительный шампунь, который делают монахи в местном монастыре, от которого начинают расти косы, распродажу в магазине, где продаются юбки. Мусе Елена тоже нравилась. Пальцы матушки были унизаны кольцами. Одно – с камнем, бирюзой, Мусю просто завораживало. Елена протягивала руку и шевелила пальцами. Муся открывала рот и осторожно, одним пальчиком трогала кольца.

– Идите поплавайте, я посижу, – предлагала Елена.

– Вам не сложно? Правда?

– Это счастье, – отвечала матушка.

По грустной и злой иронии жизни, они с мужем – совершенно здоровые люди – оказались не способы дать жизнь ребенку. Подходили друг другу во всем, кроме этого. «Бог не дал», – говорил муж Елены. «Сама свою судьбу выбрала. Вышла бы замуж за другого – и детей бы родила», – думала матушка.

Была еще Женька, которая приезжала сюда каждый год, знала всех, и все знали ее. Ей было плевать на условности, и она всегда радостно приветствовала Татьяну, как старую знакомую. Женька быстро плавала до камня и назад и усаживалась за столик в кафе. Она, что тоже все знали, медленно спивалась.

Татьяна иногда подсаживалась к ней попить кофе и поболтать ни о чем. В Женьке было то, что Татьяну притягивало, – темперамент, кураж, чувственность. Татьяна вспоминала один день. Женька привычно сидела в баре и бездумным взглядом смотрела на дорогу. Татьяна проходила мимо – Женька ее не заметила, смотрела куда-то сквозь. Глаза были огромные, от черноты на веках казались накрашенными. Татьяна подошла сама.

– Привет, – сказала она.

– Это ты? – удивилась Женька, с усилием очнувшись.

– Ты чего такая? – спросила Татьяна, засовывая в рот дочери печенье, чтобы та не раскричалась.

– Какая? Я? Что, прости?

– Что с тобой происходит? Ты нормально себя чувствуешь?

Утром на пляже она заметила на бедре Женьки синяк. Огромную гематому. На пляже та роняла вещи, сигареты, билась об лежак, спотыкалась на ровном месте.

– Что мне делать? – спросила вдруг Женька и посмотрела на Татьяну, как на последнюю надежду.

– В каком смысле? Ты много выпила?

– Я пью мохито. Безалкогольный, – тихо и спокойно ответила Женька.

– Что с тобой?

– Я его люблю. Понимаешь? Так не бывает. Чтобы так все совпадало. – Женька наклонилась к столу и зашептала: – Все, абсолютно все. Я могу с ним не говорить, он читает мысли. Он… Он родной. До истерики. Мне страшно становится.

– Кто он? – Татьяна доставала из сумки бутылочку с компотом, мысленно подсчитывая, сколько времени дочь еще просидит спокойно.

– Ты же его видела! Он вчера ко мне подходил на пляже.

– Прости, я не помню, – ответила Татьяна.

– Ну как ты не помнишь? Как ты могла его не заметить? – почти кричала Женька.