Чтение онлайн

— И вы еще проповедовали благоразумие! — прошипела Сара, сердито сверкая глазами. — Отойдите от меня. Все смотрят!

— Но ведь именно вы, giocattolo mio [32] , первая отбросили благоразумие, когда пришли с визитом в комнату Синей Бороды!

— Не называйте меня вашей игрушкой, я ею не являюсь!

Сара попыталась вырваться из его рук, которые продолжали держать ее с почти презрительной легкостью, и остановилась только тогда, когда сообразила, что наблюдателям со стороны кажется, что она распутно трется об него.

— Разве не являетесь, diletta mia? Чьей же игрушкой вы предпочитаете быть?

— Пожалуйста, не мучьте меня. Я ведь не виновата, что мы наткнулись на Анджело!

Она ничего не заметила из-за слепящего солнечного света, но смогла глубоко вздохнуть, когда почувствовала, что ужасная хватка его рук ослабела.

— Нет, конечно, вы ни в чем не виноваты, — сказал он почти спокойно, а затем добавил: — Пошли, мы идем домой вместе. — И ей ничего не оставалось, как последовать за ним.

Разве ей не следовало догадаться еще до того, как они оказались в тени и прохладе, куда он ее приведет? Сара мельком увидела свое отражение в одном из зеркал, мимо которого он быстро провел ее. На нее смотрело совершенно незнакомое лицо, раскрасневшееся от загара, со спутанными ветром волосами, а пропитанная потом шелковая рубашка плотно облепила грудь. Она была похожа… похожа…

Сара попыталась вырвать свою руку из его сжатых в цепкой хватке пальцев.

— Перестаньте тащить меня! Разве вы не понимаете, что я хочу… Что мне надо принять ванну и переодеться? Я вся вспотела.

— Да… должен признаться, что я не мог не заметить этого, особенно если учесть ваше презрение к нижнему белью! Уверен, что улыбающийся Анджело это тоже заметил. Ваше присутствие, несомненно, временами отвлекало его внимание так, что он забывал о своем намерении спровоцировать серьезную ссору.

Они остановились у двери, ведущей не к ее, а к его комнатам, и она снова попыталась вырваться.

— Вы говорили, что не желаете видеть меня в своих комнатах! Мне кажется, что именно вы перегрелись на солнце!

Когда дверь открылась, он повернулся к ней и посмотрел так, что ей захотелось убежать.

— Представьте себе, что любопытная маленькая жена Синей Бороды сказала своему мужу то же самое, прежде чем он ввел ее в свои комнаты.

Он рассмеялся громким раздражающим смехом, когда увидел выражение ее лица.

— Dio! Я начинаю думать, что у вас достаточно живое воображение, чтобы вообразить все что угодно. Во всяком случае добавьте к картине, явно появившейся в вашей голове, знаменитую сестру Анну, которая проводит время, высматривая через окно спасителя!

Он втащил ее в свой безобразный офис и захлопнул за ней дверь. Синяя Борода, который не хотел, чтобы его семейные тайны знал посторонний.

Было похоже, что Марко просто прочитал ее мысли. Он отпустил ее и небрежно запер дверь, иронично приподняв бровь.

— И кто, вы надеетесь, спасет вас? Анджело, вероятно, предложивший вам покататься на его мотоцикле? Вы вдвоем, кажется, спелись! Такое впечатление, что вы уже знали друг друга. Это возможно?

Конечно, он не мог знать! И она была уверена, что не выдала себя. Он догадывался. Он… ревновал! Нет, глупость. Такое невозможно. Только не Марко. И все же опьяняющее чувство внезапно забурлило в ее венах, как толчок адреналина, благодаря чему она смогла нетерпеливо пожать плечами, умышленно отворачиваясь и поигрывая ножом для разрезания бумаги на его столе.

— О, небеса! Да каким образом и где я могла бы встретить вашего милого брата. Он очень на вас похож, знаете ли?

Она повернулась к нему, внимательно глядя в его резкое яростное лицо. На этот раз она не отступила:

— Скажите, ради Бога, мои слова не взбесили вас?

— В конце концов, вы братья… сводные братья, — быстро поправилась она и, не дрогнув, услышала его рычание.

— Теперь мне хотелось бы знать, откуда вам это известно. Я не припомню, чтобы ваш последний обожатель называл меня иначе как братом!

Он почти выплюнул последнее слово и свирепо ждал ответа.

— О, ну!.. Это была верная догадка, не так ли? Я имею в виду, что не совсем глупа, даже если бы не знала, благодаря вам, какие здесь феодальные порядки. У вашего отца, должно быть, была девушка в деревне — это обычная история, я уверена. Ответ вас удовлетворяет?

Сара, не моргнув, встретилась с ним глазами, хотя сердце ее начало биться, подобно барабану. Он ревновал! Инстинкт ясно говорил ей это, даже если ум хотел шарахнуться в сторону от такой возможности.

— Я уже знаю, что ложь крайне легко слетает с ваших уст. И что у вас быстрый и живой ум. Откуда мне знать, когда вы лжете, а когда нет?

Его голос стал более низким и хриплым, а глаза, казалось, потемнели и наполнились тенью, став неясными и скрывая от нее его мысли. За ее спиной стоял стол, удерживая ее в ловушке, а его глаза тем временем начали умышленно медленное путешествие от ее лица вниз, к облепленным мокрой рубашкой грудям с крепкими сосками, которые вздымались от ее взволнованного дыхания.

Пожалуйста, нет! — хотела умолять Сара, в ней поднялось чувство отчаяния, как у попавшего в ловушку зверька, и дыхание почти прервалось. Ее горло, как и все неподвижное тело, казалось парализованным. Он стоял так близко, что она могла почувствовать жар, исходящий от его тела, и все же, отпустив ее кисть, он не трогал ее.

Ему и не надо было делать эго, поняла она с охватившим ее чувством отчаяния.

Его глаза ласкали ее. Повсюду, там где ранее касались руки, заставив вспомнить об их близости, и она внутренне беспомощно вздрогнула.

— Diletta! Diletta! Tentatrice… maliardo… [33]

Она знала, что он называет ее искусительницей и обворожительной женщиной. Он называл ее Дилайт. Но даже это не имело больше значения, когда она подвинулась к нему и почувствовала, что ее тело крепко прижато к его. Она сделала то, чего никогда в жизни не делала до этого; схватила его голову и наклонила ее так, чтобы их губы встретились, и он поцеловал ее снова, дико и почти сердито.

Ни стыд, ни гордость не имели в этот момент никакого значения. Он наконец обнял ее, и их тела соприкоснулись, слепо устремившись друг к другу через одежду. Глухо пробормотав проклятия, он поднял ее и положил на стол, не обращая внимания на неубедительные протесты.