Чтение онлайн

– В самом деле? – обиделась Хлоя.

– Насколько я понял, вас сослали в Чизлбери за неприличное поведение в парке. Средь бела дня. Ну о чем вы думали?

Хлоя не в силах была даже рассердиться. Хотя мучитель произвел на нее сильное впечатление. Во-первых, потому что использовал окольные пути при поиске информации. Во-вторых, потому что счел ее достаточно интересной особой, достойной расследования. Впрочем, не исключено, что он все же психопат со склонностью к насилию и кончит тем, что убьет ее. При этой мысли вновь ожили все ее тревоги.

– Но откуда вы узнали об этом происшествии? – спросила Хлоя. – Почему мои мелкие прегрешения интересуют мужчину, которого я едва знаю?

Он провел пальцем по узкому фиолетовому шраму, пересекавшему его подбородок.

– Меня интересовала информация о любых подозрительных поступках всех проживающих в деревне, включая и вас, в ходе расследования, которое я веду с целью привлечь моего убийцу к суду.

– Не думаете же вы, что я причастна к покушению на вас?

– Разумеется, нет, – признал он хмуро. – Но вы явились сюда из Лондона именно в то время.

– Это просто совпадение! – горячо возразила Хлоя.

– Да. И весьма неудачное для вас.

Хлое вовсе не нужно было напоминать о том, в какой опасности она находится. Она ни разу не вздохнула свободно с тех пор, как обнаружила этого типа в гардеробной. Девушка невольно покосилась на дверь и перевела взгляд на него. Мысль ее лихорадочно заработала. Неужели это она стоит в своей спальне и ведет беседу с… трупом? Да, только ее сестрица, великий энтузиаст этикета, сумела бы найти достойный выход из подобной ситуации. Сама же Хлоя может только испортить дело.

– Этот ваш убийца… – она подняла глаза на его едва различимое в темноте лицо, – это вы его имели в виду, когда говорили, что вас ко мне в гардеробную кто-то «загнал»?

– Ага, вы так же любопытны, как ваши братья.

Хлоя сжала руки, спрятанные за спиной. Бог свидетель, чего ей не хотелось, так это злить его снова…

– Надеюсь, вы не собираетесь оставаться здесь?

– Я останусь здесь ровно настолько, насколько будет необходимо. На день, максимум на два.

– И вы не собираетесь…

Он ответил не сразу, как если бы некоторое время тщился осознать, чего именно она боялась, а затем в притворном ужасе воскликнул:

– Воспользоваться своей властью над вами? Привязать ваше хрупкое тело к столбикам кровати и овладеть вами тайно, пока все в доме мирно храпят в своих постелях? – Он умолк и через мгновение продолжил: – Вообще-то в мои планы это не входило, но век живи, век учись. Вы полагаете, этот вариант стоит попробовать?

Хлоя потеряла дар речи и когда вновь обрела его, решительно заявила:

– Вы не посмеете!

– Посмею, но лишь в том случае, если вас влечет к покойным аристократам. – Он скорбно покачал головой. – Не устаю удивляться, до чего я стал похотливым в загробной жизни.

– Но вы и при жизни особой святостью не отличались?

Он пожал плечами:

– Ни святостью, ни греховодничеством. Я – человек. И ничто человеческое мне не чуждо.

– Почему бы вам не уйти? – спросила она спокойно.

– Потому что я не уверен, что мой преследователь потерял мой след. – Что было истинной правдой.

Финли, его бдительный егерь, проследил Доминика почти до ворот Дьюхерст-Мэнора. Ирония ситуации заключалась в том, что верный егерь свято верил в то, что преследует убийцу своего покойного хозяина, а Доминик не считал возможным вывести его из заблуждения или же прибегнуть к его помощи.

– Ваши личные проблемы меня не касаются.

– Еще как касаются, – мрачно заметил Доминик. – Обещаю не доставлять особых хлопот во время своего пребывания здесь. Разобью временный лагерь в гардеробной. Вы не будете чувствовать моего присутствия.

– Очень сомневаюсь. Вы это серьезно? Думаете, я соглашусь спать в одной комнате с мужчиной? Никаких лагерей я не потерплю. Пойду за дядей. Можете стрелять мне в спину, если угодно.

Он поднялся с табурета и преградил ей дорогу.

– Тогда я вынужден буду обратиться к властям.

Она подняла на него глаза, почувствовав себя гораздо увереннее.

– Зачем? Хотите сообщить властям, что залезли в мою спальню, рылись в моем белье, приставали ко мне?

Он всмотрелся в ее лицо и подумал, что эта девушка постоянно влипает в истории из-за своих темно-синих глаз, в которых пылает такой огонь страсти, перед которым не может устоять ни один мужчина. В этой вызывающей невинности таится опасность. Ну почему его угораздило нарваться именно на эту барышню? Почему не попалась любая из пресных уроженок Чизлбери, которые с писком разбегались, стоило ему только глянуть на них?

Он решил показать, что ее блеф не пройдет.

– Власти не слишком заинтересуются истеричными россказнями взбалмошной столичной девицы, которой примерещилось, будто в спальню к ней забрался местный призрак. А вот информация о грабителе, который стал пошаливать на дорогах, их очень заинтересует.

У Хлои заломило виски. Откуда он знает о проделках ее пустоголового братца? Ну не мог он так глубоко копать в ходе своих расследований.

– Что за грабитель? – равнодушно спросила Хлоя. – Не понимаю, о чем вы.

– Отлично сыграно. Не поверить невозможно. Но мне известно все – от идиотской истории с ограблением не той кареты в Челси до его последнего преступления в Чизлбери.

– Так вы подслушивали.

– Конечно, подслушивал. Очень полезная привычка. Надо полагать, вы твердо намерены покрывать проделки этой паршивой овцы, то есть вашего братца?

– Что вы имеете в виду?

– Преданность родственникам не может не тронуть. Надеюсь, братец отвечает вам взаимностью. Вы звали кого-то по имени, когда заглянула в гардеробную. Называли имя – Девон, да, кажется, Девон. Я не имел чести быть лично знакомым с этим чертенком.

– Я хочу, чтобы вы немедленно удалились.

Проигнорировав ее слова, Доминик взял дневник в сафьяновом переплете, лежавший на туалетном столе, который только сейчас заметил.

– Даже сойдя в гроб, я не лишился возможности распоряжаться частью моего состояния. Полагаю, я мог бы заплатить все долги этого юного бездельника, да и сумму во много раз большую, и не слишком бы обеднел.

Хлоя выхватила у него дневник и забросила под кровать. Какое счастье, что в темноте он никак не мог разобрать ее каракули! Но сама мысль о том, что ее сокровенные мысли могли стать доступны чужим глазам, показалась ей непереносимой, чудовищной. Не станет она такого терпеть!