Чтение онлайн

Довольный собой, в сопровождении трех воинов, он поскакал к дому Мак-Леодов.

Эндрю, без малейшей боязни представавший перед лицом монархов, хладнокровно встречавшийся с глазу на глаз со смертельной опасностью, остолбенело взирал на пару бездонных темно-голубых, фиалковых глаз.

— Леди Энн… — начал он, запинаясь. Наконец ему пришел в голову естественный в этой ситуации вопрос: — Что вы здесь делаете?

— Дожидаюсь вас. И уже не первый час.

— Но почему?

— Потому, Эндрю Крейтон… или кто бы вы ни были, что у меня к вам есть несколько более чем серьезных вопросов, которые требуют немедленного ответа.

— Боюсь, однако… — Он собрался все отрицать, но Энн уже разглядывала его окровавленную рубашку, и глаза ее расширились от ужаса.

— Вы ранены!

— Так, ерунда, царапина. Я сам обо всем позабочусь, если вы…

— Пожалуйста, хватит! — Ее глаза загорелись гневом, щеки порозовели. Такой Энн ему еще видеть не приходилось. — Сядьте и, пожалуйста, Бога ради, не кормите меня байками для малолетних детей. Мне приходилось ухаживать за ранами брата, и я разбираюсь, что ерунда, а что — нет. Сидите, я сейчас принесу воды.

— Только не разбудите кого-нибудь, — попросил Эндрю.

— Я не собираюсь никого будить, — надменно подняв подбородок, заявила Энн и вышла.

Эндрю бессильно опустился в кресло. Так… Сейчас ему придется отвечать на миллион женских вопросов!

Энн вернулась через минуту с водой и чистой тряпкой. Поставив тазик на стол, она разорвала тряпку на несколько частей.

— Снимите эту окровавленную рубашку, я найду, куда ее деть. Вы ведь не хотели бы, чтобы ее увидел кто-нибудь посторонний, не так ли? — сказала она голосом, не терпящим возражений.

Может быть, она видит в нем всего лишь слугу, попавшего по собственной неосторожности в переплет, и в силу хозяйского великодушия опекает его, как свою собственность? Если так, то он по мере сил постарается удержать ее в этом заблуждении.

Эндрю осторожно снял рубашку с засохшей кровью и бросил ее на пол. Воцарилось тяжелое молчание, и он беспокойно поднял глаза.

Энн стояла с разорванными тряпками в руке и смотрела на него как зачарованная. Ничего лишнего не было в его мускулистом теле. Множество шрамов покрывало кожу, а играющие мышцы выдавали в нем физически сильного человека, привыкшего к седлу и мечу. Тонкая талия, мощная грудная клетка, широкие плечи. От него так веяло мужественностью, что у Энн перехватило дыхание. Глаза их встретились, и что-то неуловимое изменилось в их взаимоотношениях.

Мучительным усилием Энн отвела взгляд и сосредоточила внимание на тряпке, которую от волнения скомкала в руке.

— Сядьте… пожалуйста.

Голос у нее прозвучал слабее обычного.

Эндрю сел, глубоко вздохнув всей грудью, пытаясь остановить волну того, что он назвал бы вожделением, но что, по сути — и он это знал, — являлось чем-то большим.

Она подошла вплотную, и Эндрю пришлось стиснуть зубы, чтобы не издать ни звука, пока влажной тряпкой она смывала кровь с плеча и груди и промывала рану. Движения ее рук были легки, но если пальцы случайно прикасались к обнаженной коже, оба вздрагивали.

— Леди Энн, я мог бы и сам все сделать, не стоило бы вам беспокоиться.

— Тсс, Эндрю! — тихо сказала Энн. — Я с радостью окажу вам эту небольшую услугу. Кроме того, находясь в положении больного, вы не сможете увильнуть от моих вопросов.

— Вопросов? — спросил он недоумевающим голосом. — Это насчет царапины, которую я получил, случайно столкнувшись со старым своим врагом?

— А за этим не стоит еще что-то… или кто-то?

Эндрю поднял глаза и пожалел о своей неосторожности. Легкая улыбка тронула его губы.

— Нет, госпожа, это не была схватка из-за женщины.

— Об этом я и не думала.

Он повернулся всем телом, чтобы лучше видеть ее, но она заставила его вновь сесть прямо.

— Сидите тихо, я уже кончаю. Я не стану пока докучать вам вопросами. — Она закрепила последнюю повязку. — Теперь все.

Эндрю тут же встал и поспешил уйти от ее ласковых рук и нежного аромата ее духов… а заодно от этих невинно вопросительных глаз, проникающих в глубины его души. Первым делом он нашел чистую рубашку и, надевая ее, натужно ровным голосом сказал:

— Я чрезвычайно признателен вам за вашу милосердную помощь, леди Энн, но, если вас обнаружат среди ночи в комнате слуги, это не пойдет на пользу вашей репутации.

— В комнате слуги! — повторила она. Отойдя на несколько шагов, она резко повернула голову. — Хотела бы я знать, достойно ли вас это помещение.

— Не понимаю, мисс Энн. Я…

— Не надо, Эндрю!.. Достаточно! Хватит мне лгать!

Голос у нее стал серьезным. Неужели он вел себя настолько неуклюже, что позволил зародиться сомнениям в ее душе?

— Лгать? О чем?

— Эндрю… При каких обстоятельствах вы получили сегодня ночью это ранение?

— Я уже говорил…

— Да, я помню все, что вы мне говорили, но ведь это была неправда, разве не так? А, Эндрю?

— Есть некоторые вещи… о которых вам было бы лучше не знать…

— Чтобы не получить с этим знанием неприятностей? — спросила она. — Кого-то это может очень заинтересовать?

— Да, — сказал Эндрю неохотно.

— Кого?

Вопрос был задан тихо, но твердо.

— Донована Мак-Адама.

Он поймал ее взгляд, пытаясь прочесть мысли девушки.

— Но если мне, может статься, придется лгать ради вас, Эндрю, не думаете ли вы, что я вправе знать, для чего я это буду делать?

— Не говорить ничего, не означает лгать.

— Только не с Донованом Мак-Адамом. Вы не хуже меня знаете, что он не удовлетворится отговоркой.

— Он ваш враг, Энн.

— Полагаю, что нет, Эндрю. Ему нужны мир и покой, как и всем нам. Он хочет, чтобы его король прочно сидел на троне. Он заправляет большими делами, и вряд ли война с женщинами входит в его намерения. Эндрю, он ваш враг!

Последние слова были произнесены с такой убежденностью, что стало ясно: Энн уже поняла расстановку сил и роль в ней своего «домоправителя».

— Нет, он мне не враг. Просто на сегодняшний день он стоит на моем пути и на пути того, что мне предстоит сделать.

Энн медленно упала в кресло, словно ей изменили силы. Глаза ее наполнились ужасом.

— Так… вы… шпион? Английский шпион? Господи! А как же Кэтрин… Эрик?..

Энн слишком ясно осознавала, какие последствия сделанное ею открытие может иметь для будущности ее семейства. В случае разоблачения Эндрю нечего было надеяться на милость Якова или Мак-Адама. Это означало смерть для Эрика и Бог весть что для Кэтрин, и самой Энн.