Любовная лирика классических поэтов Востока
Шрифт:
20
Была нам небом ночь дарована, и мы уверовали в шалость, Решили мы, что это — золото, но это ложью оказалось. Ведь эта ночь, где звезды блещут, совсем как золотая сбруя: Я в эту ночь еще раскаюсь, потом… А прежде — согрешу я! 21
Годы меня отрешили от веселья, любви и вина, Былую пылкую юность похитила седина. На лице моем буйная свежесть начертала красы урок, Только сам я стер в Книге Жизни самый след этих ярких строк! 22
Жизнь прошла и отвернулась, я забыл, что знался с лаской, И седин моих сверканье никакой не скроешь краской, — Ненавистен стал мне дурень с бородою белоснежной… Как же этакого старца полюбить красотке нежной? 23
Как прекрасна сонная вода: Лотос на поверхности пруда! День, расширив влажные зрачки, Смотрит на тугие лепестки. А на стебле каждом, как закон, Благородный яхонт вознесен. 24
Сколько храбрых юношей, чьи души никогда не ведали сомнений, Что могли б решимости решимость научить без всяческих смятений, Сдержанною рысью подвигались на конях средь сумрака ночного В миг, когда созвездья погружались в предрассветный сумрак вновь и снова. И заря своим дыханьем свежим войско Ночи в бегство обратила: Зарумянившись от упоенья, воздымаются ее ветрила! Крыльями захлопал ранний кочет, он охрип от горя и досады, Кажется, он ночь оплакать хочет, будто просит для нее пощады! По-петушьи он взывает трубно, захмелев от сновидений черных, Словно бы карабкаясь по бубну, заплясавшему в руках проворных! Так сломи ж, сломи ж печать, которой горлышко кувшина знаменито, — Где вино, наследье давних предков, век хранимо и почти забыто! Знаешь, от одной такой бутыли сколько горя и отрады, если, Отхлебнув живые опочили, ну, а полумертвые — воскресли! Как насущного прошу я хлеба у всемилостивого аллаха О любви газелеокой девы, чье кокетство гибельно, как плаха! Есть любовь, в моей безмерной боли и в слезами ослепленном взоре, Так, дружок, не спрашивай же боле, что со мной стряслось, какое горе… 25
Напои меня прохладой золотистого вина. Полоса на небосклоне влажной мглой обрамлена. А созвездия похожи в дивном сумраке нетленном На серебряные бусы, окаймленные эбеном! 26
Я жаждал, я ждал — и в конце концов постиг, что был глуп, как дитя. А ты всерьез обманула меня, мне дав обещанье шутя. Увы, бесконечной была моя ночь, как ты и хотела вчера, — Ведь ты поскупилась, не разрешив этой ночи дойти до утра! 27
Нас обносит любимая родниковой водой и вином, Ароматы смешав в благовонном дыханье одном. Вся она — совершенство, вся — свежести нежной намек, Спелых яблок румянец сквозит в смуглоте ее щек! 28
Сетует она, а слезы — зримый след душевных смут, — Слезы, смешанные с кровью, по щекам ее текут: «До каких же пор украдкой мы встречаться будем, друг? Где найдем мы избавленье от безмерных наших мук?». 29
О темнокожая девушка, я страстью к тебе сражен, Тобой ослеплен я, единственной из множества дев и жен: Кокетливо растягиваемые, пленительные слова, Эбеновый торс, эбеновые плечи и голова! 30
Ах, друзья, вы не внимайте повеленьям благочестья, А, восстав от сна, смешайте душу с винным духом вместе. На траве святое утро плащ рассвета расстелило, И росой отяготились вихрей влажные ветрила. Пробил час — и перед кубком преклонил кувшин колени, А петух вскричал: «Пируйте поутру, не зная лени!» Громко флейта застонала от желания и страсти, Ну, а ей красноречиво вторят струны сладострастья. Что вся жизнь, весь мир подлунный, кроме этого мгновенья? Что милей, чем виночерпий в миг покорного служенья? 31
На моих висках страстотерпца — украшенья сребристых седин, Но доныне упорствует сердце в заблужденьях былых годин. Безобразны седые пятна, но душою потребно пасть, Чтоб гнедого коня безвозвратно перекрасить в другую масть! Это будет поддельная младость, и подлога ничем не скрыть, Ведь утрачена прежняя радость, порастеряна прежняя прыть! 32
Душу твою чаруют прекрасных очей дары, Влекут твое сердце ночные и утренние пиры, Гибкой ветви подобный тебя привлекает стан И щеки, похожие дивно на спелых яблок дурман. Ты в сорок лет не мудрее, чем двадцатилетний юнец, Скажи мне, приятель, когда ж ты образумишься наконец! 33
О ветер отчего края, родных пустынь и урочищ, Уж лучше забудь меня, если моих дум развеять не хочешь! Ведь нынче я свое ложе в ночи разделяю с тоскою, Мне очи бессонница на ночь подкрашивает сурьмою. Лишь страсть мне повелевает — угрюмо, властно и строго, Я жалуюсь только богу — и никому, кроме бога, — Подобно тому, кто томится, живьем от любви сгорая, И больше не ждет ни покоя, ни дремы, ни вечного рая. 34
Как ночь для спящего коротка — проснулся и все забыл! Как ничтожен чужой недуг для того, кто болящего посетил! Та частица жизни, которую ты оставить во мне смогла, Будь залогом счастия твоего: благодарность моя светла! В ночь свиданья казалось мне, что лежу я в обнимку с душистой травой, Источающей благоуханья волну в эту тьму, в этот холод живой. И когда б облаченными в сумрака плащ нас кто-то увидеть успел, Он одним бы единственным телом нас счел, хоть сплетенным из двух наших тел! 35
Сколько я ночей без сна проводил, а по постелям Собутыльники мои полегли, убитые хмелем! И под их блаженный храп о любви святой и пылкой С флейтой вел беседу я да с хохочущей бутылкой. Лютня пела о любви, ну а ночь во тьме витала И огни падучих звезд гневно мне в лицо метала! Бросила в меня она рой осколков мирозданья С возгласом: «Ты сатана, дух мятежный отрицанья!». 36
Приятно охлажденное питье, а отчего — и сам я не пойму, О да, друзья, я сомневался в нем, но нынче возвращаюсь я к нему. Любому возвращению — хвала, подайте ж мне — в сорочке из стекла — То зелье, что, как яхонт алый, спит в жемчужине, сгорающей дотла! Вино, вливаясь в кубок, неспроста сребристую решетку чертит в нем, Где ледяных колечек суета, то одиноких, то — вдвоем, втроем. И кажется порой, что в кубке том поет нам дева абиссинских стран. На ней шальвары из воды с вином, а их окрасил праздничный шафран! Как разостлалась поверху вода, сносящая обиды уж давно, А под водой бушует, как всегда, бунтарское тревожное вино. Мы орошали жажду в сто глотков, и таяла прохлада пузырька, Когда беспечных этих пузырьков касалась виночерпия рука! Поделиться с друзьями: